— Дорогой дядюшка, — спросила Катарина в перемену блюд, — а кто те дамы в конце стола?

— Какие именно? — переспросил он, занятый разговором с сестрой.

— Франц, тебя спросили о княгине Дарловской, — немного скрипучим голосом уточнила ничего не упускавшая Клара Мария.

— Княгиня Дарловская… — прикусила губу шведская принцесса.

— Да, это вдова моего брата Георга, княгиня Агнесса Магдалена, и ее приближенная — госпожа фон Нойбек.

— Никогда не слышала, — спокойно сказала Катарина и отвернулась, чтобы не видеть ехидной усмешки свекрови.

Герцог Померании почувствовал себя немного неловко и нервно спросил сестру:

— Клара, на чем мы остановились?

— Мы остановились на нашем беспутном братце Ульрихе, которому давно пора жениться.

— Ах, да… кстати, ты говорила, что у вас есть хорошая партия для него?

— Ничего подобного я не говорила! — возразила она. — Это мой Август толковал тебе о принцессе Гедвиге.

— Да-да, принцесса Гедвига, — тут же подхватил сидящий рядом с женой герцог Август, — весьма благовоспитанная и набожная девушка, которая вполне могла бы составить счастье…

— Лучше бы ты, Франц, побеспокоился об Анне, — прервала излияния мужа Клара Мария и требовательно посмотрела на брата. — Бедняжке уже скоро двадцать восемь, а она все не замужем! Для мужчины это нормально, но для девицы, согласись — чересчур!

— Уж не хотите ли вы сказать, матушка, что она старая дева? — нахмурилась Катарина, вышедшая замуж примерно в этом же возрасте.

— Я хочу сказать, — сказала как отрезала герцогиня, — что покойный Филипп едва не испортил нашей сестре жизнь, чрезмерно изучая нравственность потенциальных женихов!

— Ты излишне драматизируешь, сестра, причем совершенно напрасно! Скоро состоится помолвка Анны с Эрнестом де Крой, и не пройдет и года, как она выйдет за него замуж!

— Очевидно, матушка полагает нравственность не слишком важным качеством для мужчин… — тихо сказала шведская принцесса, но свекровь все равно ее — услышала.

— Вы не правы на мой счет, дитя мое, уж я-то прекрасно знаю, как может быть несчастна женщина, муж которой далек от нравственности. Однако я также знаю, что требовать нравственности от мужчины, находящегося вдали от жены — напрасный труд!

— Что вы хотите этим сказать? — ледяным тоном осведомилась Катарина.

— Я хочу сказать, милочка, что вам давно пора быть в Москве!

— Как вы можете так говорить, — возмутился сидевший подле принцессы прибывший в ее свите епископ Глюк, — разве вы не знаете, что ее высочество хотели заставить отречься от христианской веры!

Голос епископа стал проникновенным, будто он перед этим долго постился, готовясь к проповеди, а не объедался, пропустив мимо ушей половину разговора. Впрочем, жирные губы и прилипшая к подбородку крошка несколько портили впечатление от его велеречивости. Тем не менее все услышавшие его замолкли, с недоумением наблюдая за приключившимся скандалом. Однако Клара Мария была не из тех, кого легко смутить.