Олег замолчал.

— Но не из-за этого я стал таким. А потому что не смог её спасти, не в тот день, когда это произошло, а много позже. Она стала боятся этих тварей, постоянно вздрагивала, когда слышала громкий звук. Плакала, когда видела любого Суори. А этих ублюдков даже не наказали. Я терпел, у меня не было поддержки, а загреметь в больницу и оставить её одну, нельзя. Я ждал и надеялся, что предстанет момент, когда мне повезёт. Такой момент настал, я поймал главного, воткнул ему кусок арматуры прямо в сердце. Как я был собой доволен, шёл в комнату, а на сердце было так легко. Пока не нашёл на тумбе записку от неё. Бежал как безумный, но не успел. Когда выбили дверь в её комнату, она уже была мертва. Болталась в петле.

Олег замолчал, он говорил сухо, будто читал отчёт, но порою в нём что-то вспыхивало.

— Попал в армию, стал убивать легально. Но прежним стать так и не смог.

— Я собирала его по частям, когда он чуть не потерял ноги. — включилась Ася, её глаза были влажными. — Медсестра в третьем стрелковом. Сама из южной Франции, когда-то эти территории были под властью баронов, потом Тея присоединила их, но я росла в другом мире. Работала в школе, по образованию врач педиатр. Когда русский кластер начал присоединение, школьников вывезли на прогулку, в основном до пятого класса. Всего сто семьдесят четыре человека. Я поехала с ними. Когда дети проголодались и озябли, сопровождающие выезд на природу Суори местного патриарха, сварили кастрюлю какао, которым напоили их. Я забегалась с одеждой и координацией толпы детишек, поэтому не сразу заметила странности. Только когда дети стали падать, один за другим, мне стало понятно. Они просто отравили их. Меня заметили, я бегала и пыталась привести в чувства хоть кого-то. Но всё было напрасно. Тех кто не выпил, просто зарезали, они не хотели шуметь и стрелять, поступили куда хуже. Меня поймали быстро, затащили в автобус и стали по очереди насиловать. Кто-то при этом душил, кто-то бил по голове. Когда всё было кончено, меня схватили за волосы и выбросили из автобуса. Заставили бежать, сами ехали рядом. Если я останавливалась, выходили и били. Вот так я и бежала, голая в минусовую температуру, осенью. Забежала в болото и оторвалась от них, так и смогла выжить. Детей завести не смогу, слишком сильные повреждения, да и не хочу давать жизнь в таком мире.

Я сидел и слушал людей с каменным лицом.

А чего ты ожидал? Спрашиваю себя снова и снова. Это была война, она и сейчас есть. Так ли виновата Тея, она выстроила мир, целый мир.

Сказать было нечего. Я лишь глянул на Настю, что была рядом со мной. Она кивнула, подтверждая сказанное.