Настроения мне это не добавило, поэтому на следующий день, стоило мне выйти, я сломал руку второму Соури.

На этот раз кретин зажал кашу, отсыпая по сути пшено из огромной бочки, не менее огромным ковшом. Тот самый Суори, что заведовал амуницией. Когда пришла наша очередь, он черпанул половину ковша и смачно харкнул туда.

Содержимое отправилось в мою тарелку.

Ковш тут же переместился ко мне в руку, я прижал конечность синекожего и от души ударил по растопыренной пятерне, раз пять, пока она не превратилась в кашу.

Снова вой, снова меня скручивают, а вот карцера не было.

Карцер не убивает, да и наказать меня серьёзно не могут, Милиена подсуетится, поэтому я и откалывал подобное. Юнг только проводил меня взбешённым взглядом, когда нас отправили на вылазку, голодных и едва собранных.

Но пообедали мы в тот день знатно.

Задачей было выследить в лесу развед отряд противника и по возможности уничтожить. Конечно-же никто не сказал, что этот отряд из тридцати рыл, вооружён и конечно же опасен.

В лес вошли вместе, но затем во мне проснулась дремлющая ярость, которую я намеренно выпустил, как лидирующую эмоцию.

Мои люди еле успевали за мной, когда я словно хищник бежал по лесу, раскинув сеть ментального скана далеко вокруг.

Синих нашли уже через два часа. После чего они начали убиваться.

Не сами естественно, а при нашей активной помощи.

Сначала действовали, как настоящие звери. Видимо все подхватили моё настроение. Выдернули три бойца из самого конца колонны. Они здорово растянулись по лесу, это стало первой ошибкой.

Когда противник осознал, что кто-то активно их подъедает, они уже лишились четверых.

Паниковать синие не стали, сплотились и густой кучкой попёрли дальше.

Вот тут пришлось туго, надо было срочно их раскачать и заставить разойтись. Поэтому в ход пошли два лука и пистолет, что были в нашем распоряжении.

К сожалению у врагов тоже нашлось чем ответить, завязалась перестрелка.

Мышку ранили. Случайная пуля пробила плечо. Девчонка охнула и осела на мшистую землю.

Сказать честно, этот момент стал переломным. Я не хотел, чтобы она умерла. Мне было абсолютно всё равно на отряд, тот случай, когда я сломал руку кретина на воротах, он был не во имя чести Сары, а потому что….

Я. Ненавижу. Ёб**ых, Суори!

Но Арина — это нечто иное. Моя кровь, а иначе быть не может. А может играл тот факт, что совсем недавно у нас было слияние источников и я буквально ощутил её боль?

Коршуном устремившись вниз по склону, я ворвался в строй синих, когда в живых оставалась ещё добрая половина отряда.

И началась мясорубка.