Museum of Art (справа) В 1278 году торговые представители английского короля Эдуарда I приобрели для домохозяйства своего господина огромную партию льняной ткани у Жанны ла Фуасьер. Ткань предназначалась для подготовки рыцарского турнира в Виндзорском замке. Этот заказ — первое упоминание имени Жанны ла Фуасьер [31] : в последующие годы оно будет стоять первым в списке женщин, торговавших льном в Париже, и каждый раз по сумме уплаченных налогов — а значит, и дохода — Жанна будет превосходить всех прочих. То, что именно в ее торговом доме сделал покупку английский монарх, свидетельствовало об уже состоявшемся коммерческом, а главное, репутационном успехе. В последующие годы она стала единственным поставщиком льняных тканей для королевской семьи и графского дома Артуа. Жанна была вдовой, и это единственный известный нам факт ее жизни, не связанный с деловой активностью. Она самостоятельно составила завещание, по которому существенная часть имущества отходила ее сестре Женевьеве. Сестры, по-видимому, были деловыми партнерами, поскольку имя Женевьевы значится среди поставщиков дома Артуа. После смерти Жанны ла Фуасьер ее место королевского поставщика заняла Эрембурк де Мустерель. В то время как Изабелла де Трембле и Жанна ла Фуасьер с рождения принадлежали к торгово-ремесленной элите Парижа, Эрембурк начинала как простая ткачиха, платившая самый низкий из возможных налогов. Она трудилась в ткацкой мастерской несколько лет, с 1298 по 1300 год, а затем… удачно вышла замуж. Ее муж был торговцем средней руки, и обычная женщина могла бы спокойно наслаждаться обретенным скромным благополучием. Но Эрембурк использовала ситуацию иначе: она занялась торговлей дорогим льном и преуспела настолько, что ее доход значительно превосходил доход супруга. Она поставляла льняные ткани не только королевскому дому, но и двору папы римского, который в то время находился во французском Авиньоне. Помимо продажи тканей, Эрембурк занималась логистикой — организовывала доставку шелковых тканей. Дело в том, что тончайшую шелковую ткань для транспортировки требовалось завернуть в более прочный лен — и тогда в дело шел товар Эрембурк де Мустерель. Вопреки традиции, согласно которой налогоплательщиком домохозяйства был мужчина, Эрембурк уплачивала подати самостоятельно, а ее супруг был вписан в податной список как «Феэ де Бодишон, муж Эрембурк де Мустерель». Мы не знаем, как на самом деле складывались отношения Эрембурк и Феэ: работали ли они как равноправные деловые партнеры, или хваткая