Дверь захлопнулась.
Я стояла, прижавшись спиной к стене. Руки дрожали в унисон с внутренним то ли куражом, то ли шоком.
— Ты как? — спросил Резо уже совсем другим голосом.
— Знаешь… — усмехнулась я. — впервые за наше знакомство готова сказать тебе «спасибо»…
Резо подошел. Остановился в полуметре.
— Неандертальцы спасибо не понимают, Маргоша…
Я нервно сглотнула. Факт того, что он все еще оставался без рубашки, сильно пугал… И волновал… Нехорошо, конечно… Я заперта в квартире один на один с большим полуголым грузином… Что ж тут хорошего? Или наоборот… Просто прекрасно…
— Пойдем на кухню… — выдохнул, накрывая мою талию рукой, — научу тебя жарить… Как обещал…
Между ног скрутился узел.
Феминистка во мне орала, что я должна остановить его немедленно. Проста женщина млела перед мужиком, который если так хорошо жарил на кухне, то… что ж он мог делать в других, скажем так, комнатах…
Нос в спасательном порыве ухватил запах гари. Я втянула его сильнее — словно бы трезвея от этой досадной горечи… Еще мгновение назад ароматное тесто припеклось до вкуснейшей корочки, а теперь…
— Кажется, хачапури сгорели… — произнесла слегка сипло.
— Как и мое сердце… — пробубнил он и первым решительно направился спасать свое кулинарное детище.
Глава 8
Когда я закрыла дверь за Резо, квартира выдохнула.
И я вместе с ней.
Никаких объяснений.
Никаких «давай поговорим».
Я просто осталась одна — и это было единственное, что мне сейчас подходило. Просто попытаться разложить этот разом свалившийся на меня ворох вопросов.
Я ходила по квартире, как сомнамбула. Закрыла окна. Поставила телефон на беззвучный. Легла поверх покрывала, не раздеваясь, и решила сыграть в самую честную психологическую игру на свете, которая не помешала бы всем — не думать вообще ни о чем.
Не думать — это, оказывается, целое искусство.
Сначала мысли все равно лезут: Толстолобов, его кривой корявый палец, его «возмездие»… Резо с этим своим горским спокойствием, будто он не человек, а скала, которое того и грозит начать вулканировать. Потом они редеют, словно бы кадры пленки — высветляются. А потом наступает странная тишина, в которой ты просто существуешь.
Я проспала почти весь выходной. Телефон в руки преднамеренно не брала. Не нужны мне сейчас не расспросы мамы и сестра, ни выяснения отношений… Ничего не нужно.
Проснулась в понедельник с тяжелой головой и ощущением, что жизнь слегка сдвинулась набекрень. Как картина, которую повесили криво, а ты смотришь и не понимаешь — это у тебя голова кружится или и правда все так плохо.
Я молча собралась. Без зеркал. Без макияжа. В сумку машинально положила контейнер с хачапури. Тот самый. Вчерашний. Им приготовленный…