Например, на аэродроме Долубово, находившемся в 10 км от границы, базировалось 73 самолёта, из которых 50 — новых МиГ-3. Из-за этого в первые часы войны большинство новейших самолётов на приграничных аэродромах ЗапОВО уничтожила немецкая артиллерия и авиация. Отсутствие необходимого числа боеприпасов и горючего привело к катастрофическим последствиям. Так, одно из самых мощных соединений Красной Армии — 10-я армия — разгромили на второй день войны из-за того, что закончились боеприпасы и горючее. По этой же причине в течение двух-трёх дней полностью уничтожили 6-й и 11-й мехкорпуса. Такая же участь постигла и другие воинские части западного округа.

Склады с боеприпасами, продовольствием, горючим, медикаментами, полевые госпитали и лазареты по чьему-то преступному распоряжению расположили недопустимо близко от границы — в 30–80 км. В первые дни войны большинство из них либо разбила вражеская артиллерия и авиация, либо захватили. К 29 июня на территории, занятой противником, осталось 60% окружных складов от всех имевшихся в ЗапОВО. А потери инженерного, обозно-хозяйственного, медико-санитарного имущества и средств противохимической защиты достигли 85–90% запасов фронта. Практически уже на второй день войны бронетехника вермахта передвигалась на советском горючем.

Недостаточная численность войск ЗапОВО привела к тому, что на каждую дивизию Красной армии приходилось от 40 до 60 км линии обороны, хотя Устав требовал максимум от 8 до 10 км. Бедой стало и то, что из-за оттока сил в Киевский ОВО большая часть дивизий Западного ОВО укомплектована личным составом почти на четверть. Проблема с укомплектованностью экипажами и расчётами существовала в авиации, артиллерии и танковых войсках. Так, например, к 22 июня укомплектованность мехкорпусов офицерами-танкистами составляла 45–55%, сержантами — всего 19–36%.

Таким образом, 18, 19, 20, 21 июня никаких действий по выполнению директивы от 18 июня генералитет ЗапОВО не проводил. Кстати, похоже вели себя и генералы Киевского ОВО. Так, например, командующий Киевским Особым военным округом Кирпонос, который с первым залпом войны автоматически становился командующим Юго-западным фронтом, до обеда 22 июня не разрешал привести войска в боевую готовность. То есть война шла уже восемь часов, а военнослужащие Киевского ОВО продолжали нести службу по планам мирного времени. Так же поступали другие генералы ЗапОВО и Киевского ОВО. Ну как тут не провести расследование?

Меня, например, крайне интересует: чем именно купил себе не просто жизнь и свободу, но и генеральские лампасы Мерецков, освобождённый, по моим сведениям, по личному указанию Сталина? Рискну предположить — поголовной сдачей уцелевших и оставшихся при должностях в РККА подельников по «военному заговору». Возможность уничтожить всех потенциальных предателей наверняка являлась для Верховного важнее, чем жалкая жизнь одного — уже разоблачённого генералишки. И Мерецков, и Павлов прошли «школу Испании», как и многие впоследствии расстрелянные командармы. Сдаётся мне, что Испания как раз и пронизана насквозь троцкистским подпольем, превратившим её в «кузницу кадров» для собственных выдвиженцев. Имелись и персонажи рангом помельче, но тоже при большом количестве ромбов в петлицах. Именно они-то, вовремя «упав на дно», и пересидели «великую чистку» 1937-го. А 22 июня 1941 года решили, что наконец настал их час…