— Андрей Александрович, вот мои пометки.

После жёсткого разговора у Сталина пришлось потратить драгоценное время на общение с ведущим идеологом партии. По понятным причинам режим работы у него оказался щадящим. Сталин категорически потребовал соблюдать режим и находиться под наблюдением врачей. Так что я приехал к Жданову на дачу, пользуясь оказией отдышаться от Москвы. Ещё вовсю жарит солнце, так что за городом хорошо. Сам по вечерам стараюсь улизнуть к себе на дачу. Но зато каждый вечер — фильмы, прогулки по лесу, гости, спортсменки. Жизнь, а не малина! На высших должностях есть свои плюсы. И товарищ Абакумов ими сполна пользуется.

Жданов внимательно всматривается в сделанные мной правки, затем с удивлением смотрит на меня:

— Виктор Семёнович, и ты говорил, что ничего не соображаешь в политике партии?

Он кладёт папку на стол и устало проводит руками по глазам, словно хочет очистить их от нагрузки. Хоть врачи и не разрешают ему долго работать, но ведь раздумывать не запретишь. Сталин вот-вот назначит дату очередного съезда. К этому времени проект реформы партии обязан лежать на столе у Вождя. И тут же начнутся такие интриги! Это меня несколько напрягает — придётся резко ускорить некоторые события и отвлечься от главных лиц. Но ничего, справимся! Неоднократно приходил уже к выводу, что с этими людьми на первых ролях ничего не сделаем.

— Партия — такой же механизм и временами нуждается в чистке. И не обязательно с внешней стороны. Андрей Александрович, тебе не кажется, что делать это можно и без присутствия госбезопасности? Исключение из партии само по себе уже суровое наказание. Это закрывает карьеру для лиц, которые не поддерживают нашу идеологию.

Жданов подслеповато озирается на меня ошарашенно. Я в ответ мило улыбаюсь.

— Ну… в целом ты прав, Виктор Семёнович. Только это значит…

— Что слишком много людей вступает в партию из-за карьеристских целей. Потому у вас там и бардак.

Замечание серьёзное. Секретарь ЦК пыхтит, решая, что сказать в ответ.

— И что ты предлагаешь? Нельзя же всех подозревать?

— Может, поступить проще — отделить хозяйственную карьеру от партийной? Тогда можно очистить партию без лишней копоти. Да и меньше работы будет.

— Так тоже нельзя!

— Почему? Мы выстояли в тяжелейшей войне, народ показал себя с хорошей стороны. И мы до сих пор ему не доверяем!

— Ну да, особенно в твоём ведомстве!

Не выдержал, уколол. Ещё бы — вторгаюсь на его территорию.

— Я уже дал указание не отвлекаться на мелочи. И способствую тому, чтобы ветераны вышли по амнистии. Вот и с лётчиками получилось. Показать статистику по амнистированным? Рецидивов меньше двух процентов. Люди устроились на работу, учатся, создают семьи, детей заводят. А так бы сидели и не приносили пользу для страны.