— 24 мая 1947 года опросом избран секретарём ЦК ВКП(б) Суслов Михаил Андреевич. С ним я успел побеседовать и произвёл на него впечатление. Но мутный тип — и здесь, и в будущем.
— 1 июля 1948 года опросом избраны секретарями ЦК ВКП(б):
— Маленков Георгий Максимилианович — вернулся в высшее руководство после кратковременной опалы.
— Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич — от этого типа нужно избавиться. Пономаренко считался человеком Маленкова, так как женат на сестре его жены Голубцовой.
— Андрей Александрович, вы не думали, что все члены секретариата достойны такой высокой должности?
Жданов знал, какое ведомство я представляю, потому разом подобрался.
— Говори, не стесняйся.
— Я скажу, а ты сможешь получить у Хозяина разрешение? Потому что действовать нужно немедля.
Главный идеолог партии морщится. Он мне должен, а я ещё ни разу ни о чём не просил. Похоже, пришла пора отдавать долги.
— Называй фамилии. Я обязательно передам.
— Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич — за поведение, несовместимое со званием коммуниста. С этим мнением согласен товарищ Мехлис.
Вижу ошалевшие глаза Жданова, затем принятие и согласие. Этот деятель идёт первым у меня в списке. Черед Микояна, Кагановича, Булганина и Маленкова ещё придёт. Пантелеймон Пономаренко являлся не формальным, а реальным руководителем Белоруссии, возглавляя одновременно правительство и ЦК республики. Соответственно, и масштабы самоснабжения у него, как выяснила проверка Министерства госконтроля, начавшаяся в июле 1946 года, оказались совершенно иными.
Контролёры прибыли в Минск, чтобы проверить состояние дел в Белглавснабе. Эта организация распределяла получаемые республикой материальные ценности, в том числе трофеи и товары, произведённые в советской оккупационной зоне Германии и отправляемые в СССР по репарациям в качестве компенсации за ущерб, нанесённый во время войны. Кроме того, Белглавснаб отвечал за распределение помощи, поступавшей по линии ЮНРРА (UNRRA — United Nations Relief And Rehabilitation Administration; Администрация помощи и восстановления ООН).
Результаты проверки состояния дел на складах Белглавснаба, о которых министр госконтроля Лев Мехлис доложил Сталину, оказались удручающими: материалы и оборудование, которые Белоруссия получала в первоочередном порядке, гнили и приходили в негодность:
«Проверкой складского хозяйства и выборочной инвентаризацией товароматериальных ценностей, хранящихся на центральной базе Белглавснаба в г. Минске, установлено, что начальником Белглавснаба Смирновым А. Н. и руководством центральной базы игнорируются элементарные правила учёта и хранения государственного имущества. Во дворе центральной базы под открытым небом хранятся 957 ящиков с деталями и 1914 совершенно неукрытых единиц энергетического, станочного, сельскохозяйственного и другого трофейного оборудования, 10 802 кв. м дубовой и буковой фанеры и 293 шт. чертёжных досок. Часть этого оборудования, значительное количество фанеры и все чертёжные доски уже пришли в полную негодность. К тому же всё оборудование, за исключением 642 единиц, даже не оприходовано. Под открытым небом с апреля по август 1946 года хранились также 187 тонн брезента, поступившего по линии ЮНРРА. Этот брезент в течение 32 дней подвергался воздействию дождей и убран в склад только во время ревизии. По двору базы беспорядочно разбросано большое количество кабеля, электропровода, радиотелефонной аппаратуры и т.д. В складе № 3 радиотелефонная аппаратура хранится навалом, причём значительная часть этой аппаратуры и других материалов ни по складу, ни по бухгалтерии базы не оприходована. В складе № 1 не оприходованы 1,5 тонны шерсти-полуфабриката и 123 ящика с сантехническим оборудованием; в складе № 4-а не оприходованы 614 одеял, 8 кусков шерстяных тканей и т.д.».