А раз церковь замазана, раз она УЖЕ участник конфликта, что это означает?

А означает это второй, менее распиаренный постулат дяди Володи. Первый, про сортир, уже выполнил — всему королевству тошно стало. Теперь второй. Кажется, звучал он так: «Я детство провёл на улицах Питера и уяснил одну вещь. Если драка неизбежна — надо бить первым». Вот честное слово, лучше бы эту фразу мемом сделали — она куда полезнее для обывателя чем сотни других его более популярных цитат!

Нет, на самом деле это обычная грёбанная житейская мудрость, только и всего. Но чёрт возьми, какая философски правильная мудрость!

Итак, хоть сие — принятие эпохального решения — и произошло мгновенно, но я понял, что так и должно было быть. А может моей рукой и мыслями сам бог руководил и подсказывал. Но я понимал, что прав и жалеть не буду. И отговариваться тем, что «рано ещё, слишком слаб» не буду тоже, ибо никогда не бывает «вовремя», «рано» будет всегда.

— Адольфо, пошли кого-нибудь за писчими? — попросил я и, видимо, изменился в лице, так как и падре, и сам канцлер изменились в лице, а Астрид прекратила жевать

— Брат, всё в порядке? — участливо спросила она.

— Ага. — Я кивнул. — Я тут на новую войну нарываюсь. Надо к ней предлог подготовить. Сейчас будем сочинение сочинять.

— Сию минуту, сеньор граф… — пролепетал Адольфо и подскочил.

Канцлер, как магистрат, был мною допущен к своему столу, за которым, кстати, не наблюдалось всех троих прибывших баронов — хотя именно вассалы по определению сидят за столом сеньора. Типа дуются, «не простили», пока не доверяют. Нахрен, и без них хорошо. Вышел, и тут же вернулся в сопровождении опоздавшего Ансельмо.

— Граф!.. Граф!.. Ваше сиятельство! Твою ж мать, ваше сиятельство, в рот его за ногу!..

Это примерный перевод того, что говорил квестор, а говорил он витиевато — аж вояка Вермунд заслушался. При этом светился от счастья и подпрыгивал на одной ноге.

Я спокойно дожёвывал куриную ножку — после пробежки и бурной ночи был голоден. Кстати, лекарка моей волей тоже сидит за столом, и весь завтрак активно строила глазки. У неё с перепихоном проблемы — абы с кем нельзя, она для всех графская женщина, прилететь может (её партнёрам, а значит нефиг их подставлять). А я в отлучке месяцами. А тело молодое. А вот кого за столом не было, так это старшей сестрёнки, и я был от этого несказанно зол. В монастырь её отдать что ли? Тут это не считается загубленной жизнью. Но это о птичках, сейчас послушаю плута Ансельмо.

— Сядь и говори спокойно, чтоб было понятно. Или получишь в ухо, — тихо и размеренно предупредил я.