я ж чудило) подошёл к крайнему левому в строю преступнику. — Имя? — Игнасио, — буркнул тот, смотря в землю. — Чего натворил? — Кума забил. Топором по макушке. — Пьяная драка? — Не. К жене моей захаживал. Ну и не вытерпел… — Он как, один раз только захаживал? — усмехнулся я, уже имея представление о местных нравах. — Не. Но то я кулаками. И её, и его бывало. А тут… — Тяжёлый вздох. — Ну и как, легко теперь твоей жене будет? Без тебя? — «подбодрил» я. Молчание. — Эстебан, его приговор? Эстебан, оказывается, мой помощник, занимающийся в данный момент системой исполнения наказаний. Глава ФСИН, правда, пока не утверждённый. Прокопий оказался мужиком ушлым, управленцем от бога, и пока я грешил на него, как и чем его в этом направлении озадачить, оказывается, уже всё сделал, а мне не доложился, так как я «занят был». Пока сам не созрел заняться каторжанами сегодня утром. Сучок старый! Короче, ещё пока я был в отъезде, он откопал где-то из закромов учёного монаха с опытом работы в структурах управления разных баронств, и скинул на него найм стражи, транспортировку зеков к замку, и, главное, кормёжку и первых, и вторых. Ах да, стража ещё жалование получает, и в данный момент это тоже уже скинули на Эстебана, Ансельмо при мне с утра передал ему деньги. Сам товарищ Эстабан — всамдельшний монах. Не бывший, бывших монахов не бывает, постриг принял. Но что-то с монастырём у него не срослось, и он десять последних лет занимался тем, что нанимался в услужение баронам (моим и герцога Мериды), как грамотный человек, обученный счёту. И судя по тому, что популярностью пользовался, знаниями и навыками обладал достаточными для поддержания квалификации. Потому его и перекупил у одного из баронов практичный Прокопий, дав тому полуторную стоимость контракта, но, по мне, хорошие кадры стоят любых денег. — Как обычно, повешение, — отчитался идущий за моей спиной с несколькими свитками в руках, и ещё несколькими в тубусе, единственный в графстве ФСИНовец. Умудряющийся ещё и дощечку вощёную для записи держать. — Раскаиваешься? — Это я Игнасио, сурово нахмурив брови. — Раскаиваюсь, вашсиятельство, — ещё ниже опустил голову провинившийся. — Эстебан, сделай запись. Я, графской волей, назначаю сему человече наказание в виде пяти лет принудительных работ. В случае если будет работать без нареканий и без попытки бежать, через пять лет сего дня отпустить, выдав один лунарий подъёмных денег из графской казны, дабы мог завести хозяйство в любом поселении графства, окромя того, в котором жил. —