— Слушай… — Это ты послушай, — перебила Элизи меня. — Мы не из этого мира. Многое для нас слишком чуждо. И это плохо на нас влияет, всё сильнее прогибая нашу психику. Мне уже сказали, что произошло в городе. — И что? — А то, что ты начинаешь ломаться. Тебе нужно время прийти в себя. Просто наслаждайся жизнью. Ты и так много сделал уже и заслужил перерыв. — Да у меня перерыв на перерыве. Там три недели отдохнул, там… — Очнись уже, — она щёлкнула пальцами перед моим носом. — Для многих героев бои как забава, так как они намного сильнее других. Для тебя это стресс, причём очень сильный. Твоя психика не привыкла к подобному. Тебе надо просто уехать подальше от всего этого. Уехать и просто пожить как обычный человек в красивом солнечном городке, а не здесь. Ну… в чём-то она права. Жить при постоянной пасмурной погоде то ещё удовольствие. А в последнее время я то и делал, что бегал по лесам и добивал оставшихся разбойников, практически полностью истребив их. Это помогло мне поднять самый минимум, но устал я конкретно. Серьёзно, постоянные убийства, кишки, отрубленные конечности, крики боли и страха. Из одного лагеря в другой. От одной смерти к другой. По тёмным лесам и грязным дорогам. Мы даже до сгоревшего города дошли. Не рискнули зайти внутрь, однако поубивали разбойников снаружи. Я собственноручно большей части глотки перерезал… Интересно, в какой момент я превратился из обычного человека в хладнокровного убийцу, которому отнять жизнь так же просто, как зажечь спичку? А ещё мне стало интересно, Элизи обо мне заботится или же заботится о будущем нашего графства, понимая, что многое зависит от меня? Я бы задал этот вопрос ей, но вряд ли она ответит честно. А я вряд ли пойму, врёт она или нет. — Я понял, — вздохнул я, сдаваясь. — Отдохнуть и не париться. — Именно, — кивнула она удовлетворённо. — Я буду надеяться на твою благоразумность. Вот это ты зря. Я бы сам себе даже чай заваривать не доверил. Так однажды решил его маме заварить и спутал сахар со стиральным порошком. Не стоит спрашивать, каким образом, но я до сих пор иногда вспоминаю, как я стаял перепуганный и плакал, пока у ошалелой мамы из рта пена валила. Мда… были же времена… — Ладно, сделаю всё, что в моих силах, — ответил я. — Это меня слегка и пугает, — ответила Элизи и слегка повернула голову в бок, поймав взглядом одну не очень довольную особу. — Клирия идёт. Ты её рассердил. Наверное, Клирии пришлось не по душе то, что я сделал. Вся её голова была в снегу, волосы стали белыми, на ресницах снег,