тарелки и какая-то розовая хрень с другой. И это всё было обильно полито соусом. И у меня вопрос, а что есть из этого? И даже если съесть это всё, то… я вообще наемся? Нет, кто-то скажет, что это искусство. Что тут не наедаются, а пробуют. Типа гамма вкуса из маленького кусочка, чтоб ты оценил весь спектр и так далее. Бля, простите меня пожалуйста, но разве на картину смотрят сквозь замочную скважину в галерее? Нет блять, её рассматривают со всех сторон! И здесь я хочу запихать в рот и почувствовать вкус, а не слизывать харчки повара с тарелки. Моё разочарование было настолько сильным, что даже официант подскочил и спросил, в чём дело. — Что из этого гриб? — спросил я. — Вот он, господин, — указал он на левый кусочек. — А чо он такой маленький? Чо я есть должен⁈ И тут мне начали вешать лапшу на уши про спектр вкусов, наслаждение, что количество не важно и так далее. Короче, лохов, хотящих почувствовать себя супер эстетами за бешеные бабки, хватает. Заплатив за эту ну просто ужаснейшую хуйню, я вышел на улицу. Наелся пиздец просто. Всегда знал, что рестораны для богатых — тупой развод на бабки, чтоб с лохов деньги трясти. И теперь я чувствую себя не богатым, а скорее лохом, которого развели по-крупному. И вряд ли я пойму тех, кто ест вот такие харчки и восхваляет вкус. Потому что с тем же успехом на Моно Лизу можно было бы смотреть только со ста метров и через щель в двери, если переводить на их логику. Настроение было подпорчено, но всё же я потопал гулять дальше. Удивительно, но минут через десять меня отпустило. Стоило просто прогуляться по округе, как стало немного легче. Мало этого, на одной из улиц перед очень красивым храмом произошла довольно интересная ситуация. Когда я проходил через ту площадь, то остановился посмотреть на возведённый белоснежный храм и буквально через пару секунд понял, что тот принадлежал Богине Удачи. Та самая палочка, вокруг которой была обёрнута лента, красовалась на самом верху. Лента по тихой была из золота, так как отражала свет и конкретно слепила. Там же перед храмом на площади проходил какой-то праздник. Я видел девушек в белых рясах, рукава которых были словно обвиты жёлтой лентой. Они, как раздающие флаеры в моём мире, стояли и что-то давали людям, пели песни, танцевали. Что ещё более странно, люди их не нахуй посылали, а наоборот присоединялись — что-то брали, вставали в дружный круг и пели нечто похожее на рождественские песни. Некоторые даже танцевали. Ещё более странно то, что там были отнюдь не бедные люди. То