на пулемёт. Ну чтоб наверняка. Прямо за дверью, послышался какой-то протяжный стон, словно живому человеку кишки из жопы вытаскивали. Меня даже мороз по коже пробрал оттого, что моё воображение нарисовало там. Так, всё, на счёт три… ТРИ! Я подобно рембо выбили дверь пинком и тут же шагнул в небольшую комнату. Где-то в углу звякнула жалобно щеколда, вырванная с корнем из двери, однако я этого даже не заметил. Не заметил, потому что нашёл старика. Обычный старый то ли китаец, то ли японец с полукруглой седой бородой и полностью лысый. Твою мать… Мы обменялись взглядами; я неловким, он уставшим и недовольным. И после секунд двух молчания он произнёс: — Сынок, ты это, пред тем, как кровь мне здесь пустить, дождись пока я срать закончу, хорошо? — Д-да, простите, пожалуйста… я подожду, — пробормотал я и закрыл дверь. Единственное, отчего я смог его спасти, так это, наверное, от запоров, так как после такой неожиданной встречи со мной я буквально услышал, как он просрался. То ли от неожиданности, то ли от страха. Пришлось немного подождать, во время чего мы переглянулись с Юи; она смотрела на меня с усмешкой, а я с порицанием, типа «хули не сказала⁈». Минут через десять старик поднялся со сральника, и махнув рукой, чтоб мы шли за ним, двинулся из комнаты в коридор. Мы прошли за ним до холла, который, скорее всего, служил ему коридором. Окинул недовольным взглядом выломанную дверь и обломанный надвое запор, чьи щепки были разбросаны по полу, после чего провёл нас в другой коридор. По нему мы вышли в какой-то молитвенный зал. Он жестом предложил сесть нам на какой-то коврик, а сам приземлился в позе лотоса на подушку. Эй, хрыч хитрожопый, почему у нас сраный коврик, а ты на подушке⁈ Самый умный⁈ Юи безропотно села на колени, аля классическая японская девушка. Блин, ладно, надо уважать чужие традиции и другую муть. Поэтому я последовал её примеру, хотя сейчас не хватало закадрового голоса, который бы закричал: «Прогнулся!». И стоило нам сесть, как дед обвёл нас взглядом и мудрым старчески голосом произнёс: — Здравствуй, дочь моя. Я удивлён и рад увидеть тебя в здравии по прошествии стольких времён. Хочу я всё спросить, так как вопрос мучает меня с того момента, как я увидел его. Что за недоразвитого долбоёба вижу подле тебя я? Юи посмотрела направо, то есть на меня, я тоже посмотрел направо… Так! Стоп! Да кроме нас здесь никого нет! Ты чо, старый обоссаный пень, охуел шоле⁉ — Да ты охуел, старый пень! — возмутился я. — Нахуй пшёл отсюда, — шикнул он на меня, — петух