легче на неё, но ты слишком крепка для них. Ты была нужна им как шанс частичку власти лояльной получить, но теперь же у них есть сестра твоя, в полном подчинении. Тебя не подпустят к ней и место её занять тебе не суждено, если… — Если? — тихо спросила Юи напрягшись. Но мы все втроём уже поняли главную мысль. — Если только им не придётся выбрать вновь тебя. Твоя сестра должна умереть. Я услышал, как захрустели её пальцы, так сильно она сжала кулаки. Мне кажется, что она настолько сильно напряглась, что я могу постучать по ней и услышать каменный стук. — Боюсь с того момента, как сестра твоя императрицей вознамерилась стать, всё было предопределено. А возвращение её укрепило лишь всё это. — Значит сестру убрать должна я, верно? — ещё тише спросила она. — Не должна, — покачал он головой. — Но если власти ты так сильно возжелала, это единственный твой выход. Какой интересный подход. Я даже теряюсь, что бы сам выбрал в этой ситуации. Твои люди или благо для всех? Я, конечно, переформулировал ситуацию на свой лад, однако смысл тот же. Люди или цель? Я, конечно, считаю, что любая цель и идея без людей не нужна, оттого жизни в первую очередь. Однако если это жизнь всего нескольких? Нескольких, но зато близких тебе людей. — Это плохо, — пробормотала Юи. — Есть ли кто из людей моих, что следовать до сих пор за мной готовы? — Боюсь, что кроме педрилы никто, — покачал головой он. — Но силу никто не отменял, ты можешь вновь убедить тех, чья помощь будет критична для тебя. — И кто же это? — Подругу старую ту помнишь? Что в детстве с тобой учиться ходила? — Ах, старая подруга. Да, помню я её. Она к тому причастна? — Играет роль не маленькую её семья в той свадьбе. Ты помнишь, помогали сколько они тебе. Не мало же вложились. — И предали меня, — кивнула она. — Но помощь мне необходима, я поговорю тогда с семьёй их. — Уверена, что ты потянешь? — нахмурился старик. — Да, — кивнула она, положив мне на ногу руку. — Потянем. У меня сейчас было прямо откровенное желание сбросить её руку, чтоб лишний раз напомнить ей, кто в нашей группе главный, но я сдержался. Это был бы откровенный плевок ей в лицо, так ещё и при чужом человеке. Всё-таки внутренние тёрки нельзя выпускать наружу. И нельзя опускать собеседника на глазах у других. Как в плане выгоды, так как его ценность в глазах других определяется отношением к нему, так и в плане человеческом. — Быть может… Да, быть может… — кивнул он. — И куда же ты теперь? Пойдёшь к лучшей подруге? — Подумаю сейчас над этим. Могу ли я здесь посидеть?