Я прямо чувствовал, как строящееся волею хаотического божества плетение аккуратно, окольными путями соединяет это место междумирья с не столь и далёким миром Веера. Соединив же, разом, как репку с огорода, выдергивает нужную цель, при этом затирая любые следы, размывая их, сливая с общим здешним фоном. Оказывается, спровоцированное — уверен в этом чуть ли не на сто процентов — побоище между тварями и тут пригодилось.

Вот он, очередной мой коллега по делам хаотически-эмиссарским. Ранее не встречались, но то, что свой, тут сомневаться не приходится. Более того, есть между ним и Шутом куда больше общего, нежели у меня, лича по имени Безымянный, дроу по прозвищу Змей, ведьмы Элизы. Не каждого из нас, а вместе взятых. Однозначно, никаких ошибок. Не промелькивающее в глазах, а горящее неугасимым огнём весёлое и жестокое безумие, крайнее довольство жизнью и облик, который на первый взгляд слабо сочетался с действительно сильным мистиком.

— На первый, попрошу заметить, взгляд! Стоило немного присмотреться и… Внешность и особенно облачение отвлекали внимание. Худощавый, не слишком высокий, скорее среднего роста парень, без явной мускулатуры и из оружия лишь тонкий кинжал на поясе. Малиновый камзол, в изобилии украшенный золотой и серебряной вышивкой, многочисленные не стразы, но настоящие самоцветы. Белые штаны, от которых грязь словно отталкивалась; черные туфли с опять же украшенными каменьями пряжками. Венчал всё это фиолетовый берет с пером… живым пером, в котором словно слились воедино неизвестный металл и живая плоть. Ах да, ещё то и дело открывающийся на пере глаз — не птичий, не звериный, скорее уж принадлежащий какому-то насекомому или насекомовидной химере. Фасетчатый такой, причём каждая часть этого глаза фонила своей, особенной магией. И это был лишь один из не двух, а трёх источников особенной силы, помимо собственно эмиссара. Два других? Вовсе не кинжал, не один из многочисленных самоцветов, среди коих попадались весьма крупные и, кстати, все служившие накопителями силы.

Кисть — не оторванная от человека или иного разумного, а та, которой рисуют — в нагрудном кармашке, видимая лишь частично. Перенасыщенный мощью рубин, вплавленный в непонятный гибрид металла и кости, из которого состояла рукоять. Обрамление из неких угольно черных кристаллов, связанных с рубином каждый по своей энергетической нити. Шибало от неё фоном из безумия, смерти, тлена и одновременно зарождения новой жизни. Тот ещё артефакт, откровенно страшненький даже сейчас, когда и полностью его не вижу, и работу увидеть не успел. Догадываюсь лишь, что рисунки, выполненные с её помощью, ничего общего с обычными земными картинами в принципе не имеют.