— Рисовать я всегда готов. Многое, разное, но обязательно прекрасное, запоминающееся!

— От твоего запоминающегося иногда замертво падают. Иногда до того, как нарисованное к ним прикоснётся, — хихикнул Шут, явно вспоминая нечто впечатлившее даже его. — А раз готов, сотвори давай связной браслет, помогающий при выходе одного из вас в Туман подать знак другому. В палитре твоих красок теперь есть нужные цвета, да и твой коллега сумеет верно ими воспользоваться.

— А вот мы посмотрим! — преисполнился энтузиазма любитель создавать картины, одновременно хватаясь за кисть в нагрудном кармане и за венчающее его берет перо. — Я такое создам разноцветье, что у посмотревшего на него в первый раз долго голова кружиться будет. Но действенное, не опасное для носителя, — тут же уточнил, чуток опасливо глядя на Шута. — Мои шедевры союзников не кусают. Так, покусывают, чтоб веселее было.

— Новые миры, новые краски в палитре и новые же оттенки творческого безумия, — извиняющимся манером развёл руками бог. — Хотя кому я говорю то? Все вы… мы такие. Даже экселенц. Просто у одних краски, у других Цвета, третьи все грани немёртвого собирают… и другие, чуть ли не по числу голов. Хаос всегда с нами.

Что да, то да. Он всегда рядом, прикоснувшийся к нему раз не сможет устоять и будет снова и снова искать новые его грани, оттенки. Находя же, встраивать в свой разум, получая новую силу, возможности, меняясь и совершенствуясь. И нет этому пути конца, хотя начало у каждого своё имеется.

Мысли мыслями, а наблюдать как за работой полубезумного творца, так и за используемыми им артефактами было очень интересно. Не в плане познания используемой им школы — слишком далека от меня, слишком завязана на отдельный аспект Творения — но касаемо тех самых Цветов из палитры-артефакта и собственно слаженной работы всех трёх частей-инструментов, которыми тот пользовался.

Кисть… У неё не было мягкой, пушистой части на втором конце. Напротив, имелось лишь хищное бритвенное лезвие, которое сперва использовалось для надрезания другой руки мага, а затем окуналось в артефакт-палитру, после чего снова следовало прикосновение к кровоточащей ране. То же самое с Пером, то там уже не надрез, а укол. Широкие мазки первым артефактом, точечные дополнения-уколы вторым… И ощущение, что из рисуемого кровью и красками-Цветами прямо в воздухе «холста» получится не обычная картина, не трехмерная даже, а нечто псевдоживое, но однозначно полностью покорное воле создателя.

Вот он ты кто такой! Создатель оживающих иллюзий, «воплотитель фантомов», «рисующий тени неслучившегося». Их называли по-разному, но заслуженно признавали мощь и силу тех, кто сумел пройти первые… десятки ступеней, на которых подобная школа не являлась особенно опасной для противников. Зато потом! Это даже не некроманты, которым требуются тела или хотя бы прах от некогда живших для сотворения армии покорных слуг. Рисовальщикам не требовалось ничего, кроме подходящего артефактного инструментария, собственной силы и безудержного полёта творческой мысли.