— Куда хуже? — почти плача спросил он.

— Многолетняя гражданская война и распад ядерной державы на десятка три банановых республик без бананов! — пояснил я.

Посольский побледнел.

— Но до этого не дойдет — самоубийц в мире не так много, и, как минимум РСФСР почти в своих границах и останется, благополучно убрав ядерное оружие с территорий отвалившихся сателлитов. ЦРУ поможет — им же совсем не хочется, чтобы условный Таджикистан, где талибы прямо под боком, этим самым талибам парочку-другую изделий по сходной цене отгрузил. Коля, ну не рви ты волосы, и так вон лысеешь потихоньку!

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — простонал он.

— А чтобы не мне одному грустно было, — честно признался я. — Сделать мы все равно ничего не можем. Пока!

— Пока?

— Скажи, а ты с генералом Елисеевым контакты поддерживаешь? — спросил я.

Николай Степанович вспотел и ответил:

— Нет.

— Это плохо. Очень плохо! — укоризненно покачал я головой. — Ты бы позвонил, узнал как он там, как дети, внуки. Ему будет приятно.

— Я в этом участвовать не собираюсь! — подумал про меня плохое посольский.

— Да ты не переживай, мне личное войско все равно никто завести не даст, — улыбнулся ему я. — Просто «парад суверенитетов» этот ваш штука такая — однажды уйти захотят те, кому уходить никак нельзя. Кто-нибудь очень проблемный и географически неудобный. Придется приводить к покорности, а если все пройдет в соответствии с моими домыслами — армия у вас к тому моменту придет в полную негодность, а мистеру Ельцину хватит подлости кинуть на отлично экипированных и завербованных вашими западными партерами сепаратистов восемнадцатилетних пацанов-срочников. Какая у них выживаемость в условиях превращенного в одну большую огневую точку современного города?

— Фантазии, — устало отмахнулся он.

— А ты с товарищем генералом все-таки поговори. Пусть вот он с внуками к нам на Окинаву отдохнуть приедет, когда станет можно. Тогда и я с ним поговорю, на рыбалке, например. Пойми, Коля, мне все равно, кто там у вас наверху будет — от японских заводов и трубы отказываться не станет вообще никто. Будем работать с теми, кто есть. Но долгие и кровопролитные гражданские войны — это плохо для наших, сугубо мирных, дел, — поднявшись на ноги, хлопнул мужика по плечу. — Если вашу молодежь будут убивать, я буду терять деньги — это ж моя целевая аудитория! Не унывай — видишь как у нас с тобой пока все бескровно и эффективно получается?

Оставив Николая Степановича рефлексировать, вышел в коридор, подал руку делающей в ожидании меня пометки в блокнотике Нанако, и мы пошли на выход.