Посмотрим… двустволка… чокбор… Да… мне кажется, для уток надо что-нибудь потяжелее. Роджер чешет свои уши одно за другим, с блаженным видом поворачивает голову набок и тихо ворчит от удовольствия. Вьюн ложится рядом с ним и закрывает глаза. Пачкун безуспешно гоняется за мухой, пытаясь цапнуть ее пастью, и громко щелкает зубами. — О! У Антуана наконец приняли поэму! Тут настоящий талант, если только он сумеет до него докопаться. Верлен, пускающий печатный станок в конюшне… Фу! Малые тиражи собственных работ… Бог мой! Джордж Буллок пробует писать портреты… портреты, вы только подумайте! Он же свечки не умеет нарисовать… Вот, мама, почитай, хорошая книга: «Драматурги эпохи королевы Елизаветы»… замечательная вещь… в ней есть прекрасный материал… Роджер с громким сопением потянулся назад, поискал блоху, действуя передними зубами, будто машинкой для стрижки волос. Вьюн дергал хвостом и ногами, его рыжие брови двигались вверх и вниз в изумлении перед собственным сном. Пачкун притворялся спящим и незаметно наблюдал за мухой. — Тетушка Мейбл переехала в Суссекс… Она пишет, что Генри сдал все экзамены и поступает в банк… по крайней мере я думаю, что это банк… почерк у нее просто ужасный, несмотря на дорогостоящее образование, которым она всегда так хвастает… Дядя Стивен сломал ногу, бедный старик… и сделал что-то со своей поясницей? Ах, нет, я поняла… все это почерк. Он сломал ногу, свалившись с лестницы… Я думала, у него больше разума… смешно лазить по лестницам в его возрасте… Том женился… на одной из девочек Гарнетов. Напоследок мама всегда оставляла приходившие раз в месяц пухлые письма, где адрес был обозначен крупным, твердым круглым почерком. Это были письма от тетки Гермионы, неизменно вызывавшие у нас в семье взрыв негодования, так что и теперь все мы отложили в сторону свою почту и обратили взоры на маму, которая со смиренным вздохом развернула письмо в двадцать с лишним страниц, уселась поудобнее и начала читать. — Она пишет, что врачи не оставляют ей много надежд, — сообщила мама. — Они не оставляют ей никаких надежд вот уже сорок лет, а она до сих пор здорова как бык, — заметил Ларри. — Она пишет, что ее всегда несколько удивляло наше бегство в Грецию, но у них там сейчас плохая зима, и она думает, что, быть может, мы вполне разумно выбрали такой благословенный климат. — Благословенный! Слова-то какие! — О господи!… Ох, нет… Боже мой! — Что такое? — Она пишет, что собирается приехать к нам… врачи рекомендуют ей теплый климат! — Нет, я отказываюсь! Такого