пытающегося провезти алмазы. Таможенник посмотрел на маму, потом на багаж, затянул потуже пояс и нахмурился. — Это все ваше? — спросил он для полной уверенности. — Да, да, все мое, — прощебетала мама, взмахнув ключами. — Надо что-нибудь открыть? Таможенник о чем-то сосредоточенно думал. — Увасес новы одеста? — спросил он. — Не понимаю, — сказала мама. — Увасес новы одеста!? Мама в отчаянии поискала глазами Спиро. — Извините. Я не совсем уловила… — Увасес новы одеста… новы одеста? — Извините, никак не могу… Таможенник остановил на ней сердитый взгляд. — Мадам, — сказал он грозно и подался вперед, — вы говорите англиски? — Да, да! — воскликнула мама в восторге, что поняла его. — Да, немножко. От гнева таможенника ее спас своевременный приезд Спиро. Обливаясь потом, он ввалился в таможню, утешил маму, успокоил таможенника, объяснив ему, что у нас много лет не было никакой новой одежды, и, не успел никто глазом моргнуть, как багаж оказался на пристани. Затем Спиро взял у таможенника кусочек мела и собственноручно пометил весь багаж, чтобы в дальнейшем не было никаких недоразумений. — Не говорю прощайте, а только до свиданья, — пробормотал Теодор, пожимая каждому из нас руку. — Надеюсь, вы снова вернетесь сюда… гм… очень скоро. — До свиданья, до свиданья, — мягким голосом говорил Кралевский, подходя ко всем по очереди. — Мы с нетерпением будем ждать вашего возвращения. Бог ты мой, конечно! И пожелаю вам получше провести время в доброй старой Англии. Пусть это будет отпуск. Как раз то, что нужно! Спиро молча пожал всем руки, а потом стоял и глядел на нас, нахмурив, как всегда, брови, и вертел в руках кепку. — Ну, надо прощаться, — начал он, и голос его вдруг задрожал и осекся. Крупные слезы выступили у него из глаз и градом покатились по морщинистым щекам. — Честное слово, я не собирался плакать, — всхлипывал он, вздыхая всей своей могучей грудью. — Но я как будто прощаюсь с родными. Мне кажется, что вы моя родня. Пока мы утешали Спиро, катеру пришлось терпеливо ждать. Потом, когда застучал мотор и лодка понеслась через темно-синие воды, мы не отрываясь глядели на своих трех друзей, стоявших на красочном фоне лепившихся по склону домишек. Теодор, прямой и стройный, с сияющей на солнце бородой, поднял свою трость, посылая нам грустное приветствие. Кралевский приседал, подскакивал и очень энергично махал рукой. Нахмуренный Спиро держал в руке носовой платок, то вытирая им слезы, то махая нам вслед. Когда пароход вышел в открытое море и остров Корфу растворился в