не смогла подыскать вполне уничтожающего ответа и поэтому ограничилась одним лишь пристальным взглядом, прежде чем снова скрыться за книгой, которую она читала. — Солнце… Нам нужно солнце! — продолжал Ларри. — Ты согласен, Лесс?… Лесс… Лесс! Лесли вытащил из одного уха большой клок ваты. — Что ты сказал? — спросил он. — Вот видишь! — торжествующе произнес Ларри, обращаясь к маме. — Разговор с ним превращается в сложную процедуру. Ну, скажи на милость, разве это дело? Один брат не слышит, что ему говорят, другого ты сам понять не можешь. Пора наконец что-то предпринять. Не могу же я создавать свою бессмертную прозу в такой унылой атмосфере, где пахнет эвкалиптовой настойкой. — Конечно, милый, — рассеянно отвечала мама. — Солнце, — говорил Ларри, снова приступая к делу. — Солнце, вот что нам нужно… край, где мы могли бы расти на свободе. — Конечно, милый, это было бы славно, — соглашалась мама, почти не слушая его. — Сегодня утром я получил письмо от Джорджа. Он пишет, что Корфу — восхитительный остров. Может быть, стоит собрать вещички и поехать в Грецию? — Конечно, милый, если тебе хочется, — неосторожно произнесла мама. Там, где дело касалось Ларри, мама обычно действовала с большой осмотрительностью, стараясь не связывать себя словом. — Когда? — спросил Ларри, удивившись ее покладистости. Мама, поняв свою тактическую ошибку, осторожно опустила «Простые рецепты из Раджпутаны». — Мне кажется, милый, — сказала она, — тебе лучше поехать сперва одному и все уладить. Потом ты напишешь мне, и, если там будет хорошо, мы все к тебе приедем. Ларри посмотрел на нее испепеляющим взглядом. — То же самое ты говорила, когда я предложил ехать в Испанию, — напомнил он. — Я просидел в Севилье целых два месяца в ожидании вашего приезда, а ты лишь писала мне длинные письма о питьевой воде и канализации, словно я был секретарем муниципального совета или вроде того. Нет уж, если ехать в Грецию, то только всем вместе. — Ты все преувеличиваешь, Ларри, — жалобно сказала мама. — Во всяком случае, я не могу так вот сразу уехать. Надо что-то решить с этим домом. — Решить? Господи, ну что тут решать? Продай его, вот и все. — Я не могу этого сделать, милый, — ответила мама, потрясенная подобным предложением. — Не можешь? Почему не можешь? — Но ведь я его только что купила. — Вот и продай, пока он еще не облупился. — Не говори глупостей, милый. Об этом даже речи быть не может, — твердо заявила мама. — Это было бы просто безумием. И вот мы продали дом и, как стая перелетных ласточек,