— Сегодня вы станете не просто мечами в руках Глеба, — голос Артура прокатился над площадкой, заставляя даже ветер замереть в полёте. Его ладонь взметнулась вверх, и между пальцами вспыхнули вихри из сине-золотых искр. — Вы станете живым штормом. Пламенем, которое не гасят. Но сначала… — он сжал кулак, и магия с хлопком рассыпалась дождём светящихся капель, — вам придётся обжечься.

Лира фыркнула, оттолкнувшись от столба. Её кожаные сапоги с глухим стуком отмеряли шаги по камням.

— Ох уж эти театральные паузы, — её голос, сладкий как мёд и острый как бритва, заставил нескольких учеников ухмыльнуться.

— Полагаю, тебе хочется продемонстрировать альтернативный метод? — произнес Артур, повернувшись в ее сторону. Он сделал шаг в сторону, приглашающе махнув рукой к центру круга.

— О, нет-нет, мой дорогой, — Лира приложила руку к груди с преувеличенным ужасом, браслеты на запястье звякнули в такт.

— Я здесь исключительно как зритель с правом… — она метнула орешек в рыжебородого воина, едва не заснувшего на ногах, — … корректировки твоей педагогики.

Смех, жёсткий и нервный, прокатился по рядам. Артур покачал головой, но в глазах вспыхнула тёплая искорка. Руки его снова задвигались в сложных пассах, выписывая в воздухе невидимые знаки, которые начинали светиться электрическим светом.

— Сосредоточьтесь на пульсации между рёбрами, — его голос приобрёл металлический отзвук, магия вибрировала в каждом слове. — Это не боль. Это дверь. Расколите её — и…

— … и приготовьтесь к тому, что ваша первая мысль после пробуждения силы будет «О боги, я хочу в туалет», — вставила Лира, грациозно усаживаясь на ограждение. Её шёлковый плащ съехал, обнажив перевязь с дюжиной кинжалов. — Проверено на Седом. Он, кстати, до сих пор краснеет, когда…

— Лира. — Артур пригвоздил её взглядом, но женщина лишь рассмеялась, запрокинув голову. Её смех, звонкий и заразительный, заставил улыбнуться даже самого хмурого ученика — громадного мужчину со шрамом через оба глаза.

Тренировка продолжилась под аккомпанемент её шуток. Когда у крошечной девушки-стрелка с лицом ребёнка из ноздрей вдруг повалил дым, Лира нежно поправила ей прядь волос: «Милая, не волнуйся. В следующий раз попробуешь поджечь врага, а не собственные сопли». Когда рослый штурмовик случайно подпалил себе брови, она вручила ему зеркальце: «Поздравляю, теперь ты официально самый горячий парень в отряде».

Но когда тени стали длиннее автоматов, а первые звёзды зажглись над головой, именно Лира первой заметила, как дрожат руки у Артура от перенапряжения. Не говоря ни слова, она встала за его спиной, её ладони легли на его плечи — и сквозь усталость потекла странная сила, смесь её целебной поддержки и чего-то неуловимого, что было только между ними.