И мощь, заключенная в куске стали, соответствовала тому, чем пользовался покойный Нарышкин. И зная это несложно было догадаться, кто его создатель. Поганые Первые.

— А чтобы ты осознавал всю прелесть сложившейся ситуации… Явите себя! — вскинув руки, в очередной раз вскрикнул Даниил.

Мгновением позже по всему залу раздались крики людей, что желали оказаться как можно дальше от своих соседей. Ведь они являлись теми, чем раньше родители пугали своих детей. Воинами стихии смерти. И не простыми, а прошедшими ритуал подчинения!

Так же понявший это император не мог поверить своим глазам. Ведь кристаллы этой стихии можно было добыть лишь в одном месте!

— Ты все правильно понял, Николаюшка! — довольно оскалился Голицын. — Мои предки поколениями собирали кристаллы родной стихии! Платили любые деньги! Подкупали! Убивали! Пытали и шантажировали! Все, ради этого дня! Все, ради возвращения нашего наследия! — с каждым словом безумие проявлялось в мужчине все больше. — И теперь, воспользовавшись всем этим, наш род обладает полноценной силой повелителей смерти! И даже большей…

Замолчав, дав всем присутствующим в полной мере ощутить ужас, нависший над ними, он продолжил.

— Ведь первыйПатриарх за многие сотни лет пришел именно по твою душу.

С этими словами Даниил взмахнул мечом и метнул в сторону Николая черную молнию, под завязку накаченную энергией смерти. Годунов не без труда парировал сложное заклятие и атаковал сам, используя невероятно сложные плетения. Несколько лавовых кулаков с молниевым треском разбились о защиту Голицына, черную, словно сердцевина мрака. Спустя считанные секунды пространство зала превратилось в калейдоскоп хаоса.

Несмотря на то, что император был самым могущественным магом Российской империи, он уступал своему заклятому врагу в силе стихий. Шепоту смерти могло противостоять лишь дыхание жизни. Огонь, земля, воздух и вода были бессильны против черной природы мятежника.

Император запретил кому бы то ни было вмешиваться в поединок. Он посчитал это делом чести. Никто не желал перечить его воле. Но каждый удар Голицына оставлял после себя непростые раны на теле императора. Ткань реальности слегка потрескивала.

Я влил больше энергии в многокомпонентные щиты, которыми окружил гостей и близких. Сил мне было не занимать, но то, что происходило вокруг, могло убить даже выпускника элитной академии Брюса. Аура смертоносных заклятий могла разъесть слабый барьер за секунды. Черные прожилки смерти расползались по золотым узорам на полу, словно ядовитый плющ, а воздух звенел от диссонанса магических частот.