В нижнем ящике стола нашёлся паспорт на имя того же Голубкова с мордой Индюка на фотке и с пропиской в Рыболово. Военник сержанта Голубкова, стрелка. Тэкс-тэкс! Трудовая книжечка санитара правдинской больницы. Как, значит, этот крендель школу закончил, так сразу в санитары подался, якобы. Забавно! Техпаспорт на Москвич. Временное разрешение на право управления именно этим транспортным средством на имя Кутырёва без фотки. Хвосту надо отдать. Пустые бланки и основы для документов так и не нашлись. Хвоста заставил порыться в барахле на стеллажах, что в коридоре. Вдруг там чего-нибудь стОящее найдётся.

Мифический Лёня Голубков сотворился 9 декабря 1932 года в селе Голубково Удомельского района Тверской области. Жены и детей, слава всем богам, не имел. Если получится у Хвоста исправить тройку на пятёрку и поменять фотку, то я стану этим самым Голубковым двадцати двух лет. В военнике и в других документах тоже надо будет фотки поменять и даты подтереть. Тогда я без особых напрягов стану владельцем этого дома и машины. Подписи только надо подучиться рисовать правильно.

Подозвал Хвоста и поставил перед ним задачу. Парень внимательно изучил документы и авторитетно заявил, что с поручением может справиться дня за три-четыре, если у него будут краски и инструменты, названия которых он не знает, но в магазине для художников увидит. Ещё понадобится уксус, марганцовка и перекись водорода. Ну и моя фотоморда, само собой.

Решили заканчивать дела в подвале, так как стрелки часов показывали на десять. Придётся оставаться здесь ночевать. Хвосту с его пьяной лыбой и мне без прав нечего даже думать садиться за руль, коль пузатые гаишники начали свирепствовать.

Несмотря на все усилия печки, холодно было даже на кухне. Температура конечно же повысилась, но примерно градусов на пять. Лежак на печке нагрелся пока слабо. Думаю, под одеялом и тесно прижавшись друг к другу мы переживём ночь. Обустроили спальное место как положено, натаскав туда спальных принадлежностей. Хвост умотал малость пожурчать на ветру, а я разделся и забрался ногами вглубь в уютное нутро запечного пространства, закутавшись в одеялко. Было приятно слушать гул огня и наблюдать его загадочный танец в светотенях на стенах и потолке.

Явилось моё поджарое сопровождение и тоже собралось залезать на печку. Вот только оно почему-то было в абсолютно голом виде. Ещё один эксгибиционист хренов на мою голову. На мой возмущённый вопль он ответил, что всегда так спит.

— Но я тебе не Маринка, чтобы со мной без трусов спать! — взбеленился я, — Ни стыда, ни совести у человека! Ишь, чего удумал!