* * *

Я открыл глаза, ощущая некоторую ломоту в теле, словно вчера разгрузил торговый корабль. Не то чтобы когда-то это делал, но последствия представлял себе примерно так.

Однако больше никаких негативных последствий не было, что меня несколько удивляло. Всё-таки после того, как я использовал огромное количество сил Фрауса, меня просто выворачивало на изнанку, резерв отзывался почти реальной болью, а сейчас я будто просто несколько перенапрягся, только и всего, хотя магии было потрачено немереное количество.

Ещё полностью не придя в себя, подслеповато сощурился от бьющего в глаза солнечного света. Губы сами собой раздвинулись в улыбке, когда я почувствовал чьи-то пальцы на своей голове. Они ласково перебирали волосы, принося умиротворение.

Окажись я в прошлом, подумал бы, что у меня в изголовье сидит мама… Но сейчас это было невозможно, поэтому оставался только один вариант: Асил. Тем более что я уже несколько раз так и просыпался, чувствуя её рядом.

— Асил, — прохрипел я, промаргиваясь и уже отчётливо видя кривоватый белёный потолок в мелких трещинах над своей головой. — Как обстановка? Все живы? Потери среди наших есть?

Я ожидал быстрого ответа и надеялся услышать, что всё сотворённое мною было не зря, что этого хватило.

— Как ты вырос, малыш, — раздался вдруг до боли знакомый, но при этой уже забытый и совершенно невозможный здесь и сейчас голос. Мамин голос.

Я подскочил, но принять вертикально положение так резко не вышло, так что приподнялся на локтях, отдаляясь от источника звука, и резко обернулся.

— Мама?.. — выдохнул, во все глаза смотря на сидящую передо мной женщину.

Словно сошедший с ума, я таращился на маму, отдельно подмечая, что она выглядит… Соответственно тому возрасту, какой бы имела сейчас, будь она жива. Около глаз и губ прибавилось морщинок, в глазах отражалась лёгкая усталость, в волосы закралась первая седина.

На меня окатило осознанием, что это сон. Только во сне я мог бы увидеть своих погибших родителей, и настолько яркому подарку судьбы был безмерно благодарен, потому что уже начал понемногу забывать их лица. Если меня сейчас кто-то разбудит, то я его убью.

Бросившись к матери, сжал в объятиях стройное, несмотря на годы и двоих детей, тело, закрывая глаза и пряча голову у неё на плече, как когда-то в детстве. Горло сдавило, внутри будто всё перемешалось.

— Мам, прости, — прошептал, торопясь избавиться от груза, но при этом говорить было очень тяжело. — Я всё потерял. Поместье, рудники… Нашей семьи, нашего рода, можно сказать, больше не существует. Для нас даже места на основном континенте больше нет.