Делать тут больше не чего, и я возвращаюсь на шлюп. Подхожу на шлюпе вплотную к шлюпу Михаила и рассказываю об увиденном:

— Похоже сираки пошли в набег, а здесь осталась база снабжения.

— Может нападем! — у Михаила от возбуждения даже глаза загорелись.

— Нет. У нас слишком ценный товар, можем повредить. Сейчас идем в Имень.

Вышли на середину Камы и продолжили свой путь.

Пройдя около восьмидесяти километров, не доходя пары километров до устья реки Нытвы, на правом берегу Камы в глубине берега заметили поднимающиеся в небо серо черные дымы.

Как не разбирало меня любопытство, но чувство опасности возобладало. В реку Нытву решил не заходить, до пожарища километров десять. Там уже всё кончено и помочь мы никому не сможем, а вот заработать на свою задницу неприятностей вполне возможно. Не останавливаясь, пошли дальше вниз по Каме.

Через двадцать километров, спрятавшись за небольшим островком, встали на ночлег. Шлюпы поставили вплотную друг к другу. После ужина, распределил дежурства между двумя экипажами. Себе ночное дежурство брать не стал. Чувствовал себя разбитым, только лег и сразу провалился в сон.

Проснулся от того, что Михаил тряс меня за плечо.

— Володя, в тридцати метрах от острова по течению сплавляется не управляемая долбленка, из нее раздаются стоны.

Сон пропал моментально. Беру прицел, всматриваюсь в предрассветные сумерки. Михаил пальцем указывает направление. Наблюдаю небольшую долбленку, не управляемую, на ней видно тело одного недвижимого человека, слух различает слабый стон.

«Ну, что, Мать Тереза, твой выход», — мысленно себя ненавижу.

Обвязываюсь веревкой стометровой длины, один конец отдаю Михаилу и бросаюсь в воду. До лодки тридцать метров, еще метров через десять она пройдет мимо острова и придется ее догонять. Загребаю кролем во всю силу, через пару минут, хватаюсь за борт долбленки. Дёргаю два раза веревку, и Михаил тащит меня с долбленкой к берегу островка. Через минуту достигаю островка и вытаскиваю долбленку на берег.

В долбленки женщина лет двадцати, пацан лет пяти и девочки лет трех. Но все без признаков жизни. У женщины в спине в области сердца торчит стрела, пульса нет. У мальчика стрела в шее, тоже мертв. У девочки стрела в правом бедре, бедро пробито наконечником насквозь. У неё обильное кровотечение, но есть слабый пульс. Поднимаю ее на руки, девочка открывает глаза смотрит на меня, потом глазки заволакивает поволокой, она издает предсмертный стон и затихает навсегда.

Без сил опускаюсь на землю, адреналин уходит. Меня начинает бить озноб и сознание отключается.