В семь вечера отдали швартовые и пошли под попутным ветром ходко домой.

В пути знакомился с детьми. Все ребятишки были светловолосыми, почти блондины. Глаза светло серые, скорее серо-голубые. Говорили они на языке близком к угорскому, во всяком случае было много однокоренных слов, так что языкового барьера между нами не возникло. Из бесед с детьми выходило, что они зыряне. По их общению между собой дети были как минимум из шести разных поселений. А вот их истории были одинаковые, на поселения напали враги, родителей убили, а их из поселений увезли и продали.

— Меня зовут Владимир, я король Руссов. С сегодняшнего дня вы все тоже русские и я ваш король. Я сделаю вас сильными и ловкими, научу владеть оружием, различным ремеслам, а когда вы вырастите, мы вместе найдем ваших врагов и отомстим за смерть ваших родителей.

Притихшие дети смотрели мне в глаза и слушали очень внимательно. Михаил продемонстрировал свои навыки обращения с луком и метательными ножами. В импровизированную мишень трижды выстрелил из лука, попав точно в яблочко, также метко метнул ножи.

— Вы также, как Михаил, научитесь стрелять из лука и метать ножи, а еще биться на мечах и саблях, скакать на лошади. Нам идти на шлюпе до дома двадцать дней, спать придется в тесноте, но надеюсь неудобства мы переживем.

Парфянского мальчика звали Ракс. Познакомил его с Аршаком.

— Аршак, Ракса я выкупил из рабства, у него нет родителей, надеюсь вы подружитесь. Ракс будет тебя учить парфянскому языку, а ты его русскому. Дома вы будете жить в одной комнате.

Детей кормили молоком, молоком с кукурузными хлопьями, потом рыбными бульонами, потихоньку увеличивая порции, восстанавливали работоспособность желудка, на третьи сутки перешли к нормальному питанию. Приступил к обучению их русскому языку, начальному счету, развивал моторику.

Ракс еще учил Аршака парфянскому языку. К ним в свободное время от вахты и занятий с детьми присоединялись я, Михаил и Савлий. У Ракса было полтора десятка глиняных пластинок с начертанным на них письменами размером с тетрадный лист. Рамка из бамбука, в которой он тонким слоем раскатывал глину, а после бамбуковой палочкой писал текст, притом справа налево. Парфянский алфавит состоял из двадцати двух букв. Для ускорения изучения письменного языка, выдал бумагу, очиненные утиные перья, чернильницу.

Удивлению Ракса, когда он увидел листы бумаги, не было предела. Как я понял из его рассказа, в Парфии для письма употреблялись глиняные таблички, а указы царей наносились на глиняные колонны, устанавливаемые в городах. Пергамент использовался только для официальных документов — наделение землей, разрешение на торговлю.