Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь.

Москва, проспект Вернадского, 4 августа, суббота, 18:00

— Союз с гиперборейцами был преступлением! Его нельзя объяснить ничем! Честь Ордена замарана, и будущим поколениям придется приложить немало усилий, чтобы смыть этот позор! Своим поступком Леонард де Сент-Каре плюнул на всех рыцарей, которые погибли в войнах Кадаф! Растоптал и оскорбил их память! Своим поступком, он возродил на земле культ ненависти! И этому нет оправдания…

— Этот бред транслируют по всем каналам «Тиградкома» почти непрерывно, — Гюнтер яростно щелкнул кнопкой, заставив умолкнуть телевизор, и посмотрел на великого магистра. — Надо бросить на предателей гвардию!

— Не говори ерунды! — вскинулся Леонард. — Гвардейцы не каратели, они не будут воевать против своих.

— Они обязаны выполнить приказ!

— Мы уже потеряли Горностаев, — напомнил де Сент-Каре. — Не стоит экспериментировать с теми, кто еще верен.

— Франц бросил вызов, и мы обязаны его принять! Иначе… — капитан гвардии резко замолчал.

Великий магистр задумчиво посмотрел на Шайне, нервно огладил бороду и поинтересовался:

— Случаи дезертирства уже были?

— Почему…

— Были? — с нажимом повторил Леонард.

— Да. — Гюнтер опустил глаза. — Командор войны Рик Бамбарда и еще тридцать гвардейцев ушли к Францу сразу же, после того, как по «Тиградкому» передали обращение.

— Горностаи? — тихо уточнил де Сент-Каре.

— Не только. И еще… еще ушли четыре командора. А когда я последний раз разговаривал с лидерами лож, Нельсон Бард в основном отмалчивался. — Обычно агрессивный магистр ложи Мечей был словоохотлив. — Думаю, у него тоже назревают проблемы. — Шайне скривился. — Кажется, мы можем доверять только Саламандрам и Драконам… и гвардии.

— Кажется! — Великий магистр сжал кулак. — Кажется! Не ты ли кричал, что гвардия готова на все? А теперь кажется? Где твой авторитет? Ты капитан или дерьмо?

Мастер войны покрылся красными пятнами.

— Я думаю, — мягко произнесла Вероника, — с проблемой предателей могут справиться гиперборейцы. — До сих пор ведьма скромно стояла в стороне, внимательно прислушиваясь к перепалке лидеров Чуди. — Им все равно, кого резать.

— Ты говоришь о рыцарях! — взорвался Леонард.

— Я говорю о мятежниках, — спокойно парировала девушка. — Гюнтер не мог предвидеть, что бывший капитан решится на открытое противостояние, и не его вина, что среди чудов есть трусы, которые сражениям с зелеными предпочитают подлое дезертирство! Мы должны показать всем, что никто не смеет противиться воле Ордена! Никто!

— Я не позволю устраивать междоусобицу, — глухо проронил де Сент-Каре.