— Когда я стану великим магистром, я пощажу тебя, старик…

Руки капитана гвардии дрожали. Де Сент-Каре с омерзением посмотрел на Гюнтера, вышел из зала и жестом подозвал к себе адъютанта:

— Немедленно найти гиперборейских ведьм! Объявить тревогу! Возможно, гарки пойдут на штурм Замка. Разыщите Теодора ле Мана и…

— Повелитель, — адъютант замялся. Великий магистр резко вскинул голову:

— Что случилось?

Из-за дверей доносился истеричный хохот сходящего с ума Гюнтера. Молодой рыцарь опустил глаза:

— Горностаи у ворот.

Им никто не мешал войти в Замок.

Никто не мог и никто не хотел мешать им войти в штаб-квартиру Великого Дома Чудь. Никто не смел оспаривать их право быть со своей семьей. Остатки Горностаев, измученные рыцари в помятых и порубленных доспехах, молчаливые хваны и Франц, мрачный и полный решимости разрубить запутанный узел. Они вошли в Замок не победителями, они вошли в Замок как свои, как сыновья, ушедшие после глубокой ссоры, но вернувшиеся домой, потому что больше им некуда идти и некуда возвращаться. В полной тишине, не обнажая оружия, они прошли к центральной башне штаб-квартиры и остановились, ловя на себе взгляды обитателей Замка.

Де Гир гордо поднял голову:

— Найдется ли здесь хоть кто-нибудь, кто скажет, что мы были не правы?

— Ты должен был сражаться под стенами Зеленого Дома, — угрюмо бросил кто-то из толпы.

— Я должен был умереть еще до этого, — спокойно ответил Франц. — И вы это знаете.

— Де Гир видел, что разгром неизбежен, и предупреждал нас!

Все головы повернулись в сторону говорившего. Нельсон Бард, магистр Мечей. Он вышел из портала, поддерживаемый двумя рыцарями, левая рука плетью висит вдоль тела, шлема нет, голова наспех перевязана. За ним тянулись Мечи. Появилось еще несколько порталов, из которых торопливо выскакивали все новые и новые чуды, остатки блестящей армии, посланной на покорение Зеленого Дома. Жалкие остатки.

— Франц предвидел катастрофу! — продолжил Бард. — Он выступал против войны! Против союза с тварями Кадаф! И поэтому Леонард приказал убить его! — Нельсон оттолкнул поддерживавших его рыцарей, шатаясь, подошел к де Гиру и протянул ему свой меч. — Кто посмеет обвинить его в трусости или предательстве, тот обвинит всех Мечей!

«Хитро, умно, а главное, очень вовремя», — Себастьян де Лок одобрительно улыбнулся расторопности главного Меча. Но улыбнулся глубоко в душе, на бесстрастном лице магистра Горностаев не отразилось ничего, что не соответствовало бы напряженности момента.

Глухое ворчание прокатилось по рядам чудов: и тех, кто оставался в Замке, и тех, кто вернулся из Лосиного Острова. Ворчание, которое показывало, что мнения обитателей Ордена разделились, но никто из них больше не смел бросать обвинения в лицо Францу. Они ждали.