— У меня есть другие дела, — вздохнул Кортес и, пожав напарнику руку, направился в сторону Красной площади.

— Он хочет быть рядом с ней, — тихо сказала Инга.

* * *

А вот здесь не было ни одной видеокамеры, ни одного репортера, ни одного фотографа. Навы запретили «Тиградкому» вести репортаж с Красной площади, и нарушить приказ Сантьяги никто не рискнул.

Последняя птица Лэнга исчезла в пламени гиперборейского костра, последняя капля проклятой крови втянулась в призрачную конструкцию, и уставшая Тасмит прислонилась к наполненной ненавистью арке. Армия Великого Господина перестала существовать. Покорная, послушная и беспощадная армия отдала своему повелителю все, что могла, выжав из своей плоти весь Золотой Корень.

Площадь окутал тяжелый равномерный гул, источником которого была переполненная энергией арка. Над ней появилось плотное голубое облако, испещренное злыми вспышками коротких молний.

А плоская, тяжелая конструкция гробницы мелко задрожала: Азаг-Тот, высушенный и выжатый, лишенный сил Азаг-Тот, замурованный в стеклянном ящике, не мог покинуть свою темницу, но колоссальное количество энергии разбудило его.

Кортес, остановившийся почти в центре площади, с болью посмотрел на фигурки двух женщин у Лобного места, затем на вибрирующую гробницу и уже собрался сделать следующий шаг, как позади него кто-то кашлянул. Наемник резко обернулся.

Князь.

Кортес впервые видел повелителя Темного Двора так близко, меньше чем в полуметре, и впервые видел его без капюшона. Череп с многочисленными наростами и длинные заостренные уши делали его отдаленно похожим на масана клана Носферату, на очень уродливого масана. Губ у князя не было, изо рта торчали черные клыки, между которыми во время разговора проскальзывал черный раздвоенный язык. Но особенно примечательными были глаза: угольно-мрачные, глубоко запавшие, они черными бриллиантами пронзительно пылали на морщинистом лице. И глубокий древний ум переплетался в этом сиянии с глубокой и древней яростью.

— Ты не сможешь ей помочь, — проклокотал князь. — Пусть они разберутся сами.

— Я должен ей помочь, хотя бы тем…

— Она видит тебя. Знает, что ты здесь. Этого достаточно.

Наемник закусил губу.

— Но…

— Она смелая женщина, — продолжил повелитель Нави. — Тебе повезло, человек.

— Я отправил ее на смерть.

Князь тихонько вздохнул:

— Посмотри вниз, человек.

— Что? — не понял Кортес.

— Посмотри себе под ноги.

Наемник опустил глаза: из серых камней, прямо у его ботинка, упрямо торчала тонкая травинка. Тонкая-тонюсенькая, она пробила мощенную камнем землю, она счастливо избежала пристального внимания дворников, она преодолела все и теперь терпеливо ожидала восхода солнца.