— Слева пусть окажутся сторонники Франца де Гира.

Себастьян де Лок решительно шагнул к племяннику, его примеру последовали оставшиеся рыцари. Не боящиеся даже обвинений в трусости. Франц быстро пересчитал обе группы и еще крепче сжал губы: паритет.

Леонард едва не застонал. Произошло то, чего он опасался более всего: равенство. Теперь его голос должен был решить исход совета Ордена. Возможно, самого главного совета за последние несколько столетий. Война или…

— С вашего позволения, великий магистр, я хотел бы высказать одну мысль, — осторожно заметил Вальдемар Балота.

— Говорите, — кивнул обрадованный неожиданной передышкой старик.

— Наши вооруженные силы, наша гордость, наша гвардия в лице Франца де Гира высказалась за мир, — произнес главный Саламандр. — Но мы не уверены в том, что трусливый капитан реально знает, чего хотят его воины. Так получилось, что в тронном зале присутствует начальник штаба гвардии, рыцарь, командор войны Гюнтер Шайне. Он не член совета, но магистры лож хотели бы услышать его мнение.

Взоры присутствующих обратились к позабытому всеми Гюнтеру. Командор войны вздрогнул и расправил плечи.

«Вот оно!»

— Командор Шайне, — тихо произнес де Сент-Каре, — вы понимаете, о чем вас спрашивает магистр Балота?

— Да, повелитель.

— Хорошо, — кивнул Леонард. — Скажите, полностью ли разделит гвардия решение, на котором настаивает капитан де Гир?

В тронном зале повисла тишина. Гюнтер холодно посмотрел на Франца, затем четко, по-уставному, повернулся к великому магистру и отрапортовал:

— Нас учили убивать во имя Ордена и умирать во имя Ордена! Нас учили использовать любую представившуюся возможность во вред врагам Ордена! Мы знаем свою силу и видели страх в глазах врагов. Любой рыцарь гвардии с радостью подпишется под предложением магистра Барда и магистра Балоты — между победой нокаутом и победой по очкам мы выберем первое! И мы победим!

Франц сжал кулаки. Но сдержался. Промолчал. Не обратил внимания на косые взгляды, которые бросали в его сторону члены совета Ордена. Он понял, что проиграл. И только одна мысль пробилась сквозь душивший мастера войны гнев: если бы Богдан ле Ста, прежний начальник штаба гвардии, был жив, он никогда не предал бы капитана. Никогда. Только теперь де Гир до конца осознал, кого он потерял год назад.

— Я не сомневался, что в нашей гвардии есть настоящие солдаты, — с чувством произнес Вальдемар. — Обидно, что среди них попадаются трусы, но это издержки мирного времени.

— Издержки мирного времени заключаются в появлении большого количества самонадеянных героев, — резко бросил Франц. — Я по-прежнему считаю предложенный вариант авантюрой, не имеющей будущего!