Разобравшись с самыми главными вопросами, Шайне наконец выкроил время для этой встречи. Необходимой, важной, он должен был провести ее раньше других, но сознательно оттягивал свой поход. Он не хотел сюда идти. Он мечтал здесь оказаться.

Гюнтер на мгновение остановился, поправил висящий на груди медальон мастера войны и решительно толкнул тяжелую дверь.

Веронику поместили в просторную, но скудно обставленную комнату, расположенную на одном из этажей мастерской войны. Это была не тюрьма — Гюнтер четко уловил желание великого магистра не оказывать на пленницу чрезмерного давления и отправил гиперборейскую ведьму в один из тренировочных залов, в которых рыцари отрабатывали боевые арканы. Стены помещения были надежно защищены от воздействия даже очень сложных заклинаний, поэтому, если бы Веронике неожиданно взбрело в голову вырваться из Замка, сделать это оказалось бы непросто.

Шайне плотно прикрыл за собой дверь, быстро просканировал зал — собравшись навестить пленницу, он приказал отключить все следящие арканы и устройства, но лишняя предосторожность не помешает — и только после этого внимательно посмотрел на ведьму.

И снова поразился ее необычной красоте.

Чего здесь было больше, подлинного влечения или тяги к запретному? Бритая голова, с черной татуировкой на правой стороне — заковыристой подписью Азаг-Тота, хищное лицо с прямым, несколько более длинным, чем хотелось бы, носом. Веронику можно было с одинаковым успехом назвать и красавицей, и уродиной. С другой стороны, манящие полные губы, стройная фигура, скрытая под белым балахоном, но командор успел оценить великолепное сложение девушки во время обыска, а самое главное — глаза! Невозможные, отталкивающие и завораживающие, запоминающиеся навсегда, золотые глаза гиперборейской ведьмы.

А еще Понтер почувствовал исходящие от пленницы волны магической энергии. Вероника не пыталась скрыть или приуменьшить свою силу, с ленивым презрением демонстрируя ее тюремщикам.

«Это называется обряд Разделения Ужаса, — припомнил Шайне. — Чтобы иметь такую силу, ты вынуждена убивать». Но вместе с отвращением командор вдруг ощутил странное чувство… Жалость? Сочувствие?

— Здравствуй, командор войны.

Она стояла в центре зала, неподвижно глядя в дальнюю стену, обожженную ударами сотен «Шаровых молний», и даже не соизволила перевести взгляд на вошедшего командора. Запястья ведьмы были перехвачены шелковыми веревочками, выходящими прямо из каменного пола комнаты. Тоненькие нити были слабыми только на первый взгляд: артефакт «Пастуший якорь» мог удержать на привязи даже взбешенного дракона.