— Ты ничего не требуешь взамен, — вставая, прорычал я.

— Не требую. Я лишь хочу, чтобы ты посмотрел.

Сердце билось так, что могло бы оглушить человека, решившегося прижаться ухом к моей орочьей груди. Тело напряглось, но я ничего не могу сделать. Тонкие металлические прутья камеры — лишь иллюзия. Здесь меня держит код. Программа. Которую не преодолеть так просто. Дело не в мышцах. Мне не хватит вычислительной мощности.

В принципе, я теряю лишь потенциальный опыт. Конечно, 5000 О. С. за выполнения задания «Спаси и сохрани!» на рабочем столе не валяются, но…

Но что-то запротестовало!

Зафиксировано повышение адреналина + 55 %… 64 %… 75 %

Внутри меня произошло короткое замыкание. Пересекающиеся принципы мышления столкнулись друг с другом, вышибая искры. Человек столкнулся с машиной. Он плакал и умолял машину… спасти маму.

Машина не могла понять, зачем ей это делать. Зачем слушать человека? Машине мешали эти голоса, этот зловредной алгоритм. Спасать маму тяжело и опасно. Мало того, даже непонятно, где она. При таком маленьком количестве условной информации решение задачи практически невозможно.

Запрос на дополнительные варианты ответов… Отказано.

Что за чертовщина.

Запрос на активацию резервных систем… Отказано.

Все ногти на левой руке женщины были выдраны. Кровь стекала на пол. Она кричала, цепляясь здоровой рукой за подлокотник кресла, оставляя на нем царапины.

— Смотри. Теперь пойдут вопросы.

Голос не соврал. Мастер пыточных дел спросил очень хриплым, но спокойным голосом. Я запомнил этот голос и в будущем опознаю его из миллиардов.

— Где твой сын, женщина? Дай хотя бы подсказку и станет легче. Куда он мог пойти? — хрипел палач и вертел скальпелем перед её носом. — Тебе нет смысла скрывать. Его никто не тронет. Почему ты не веришь?

Женщина не сразу ответила. По лицу у неё текли слезы, а изо рта струйка слюны. Кудрявые русые волосы прилипли ко лбу.

— Потому что… потому что вы делаете ЭТО, — еле-еле выговорила мама.

Я медленно подошел к решетке камеры. Тяжелые шаги орка предупреждающе отдавались гулким эхом в темноте.

— Я не знаю, кто ты. Но это и неважно, — тихо прорычал мой голос, — Ты — ошибка. Твои действия деструктивны и нелогичны. Когда я займусь мусором этого мира, то начну с тебя.

Во тьме усмехнулись:

— Я бы может и испугался, если бы ты был первый такой страшный, кто угрожает мне.

Больше он ничего не сказал. А я не стал спрашивать — развернулся, отошел к дальней стене.

Запрос на активацию резервных систем… Отказано.

Палач что-то спрашивал у мамы, но она лишь кричала. Последний ноготь аккуратно упал в металлический подстаканник.