В наше время ситуация чуть лучше. Ни у кого, кроме флота, серьёзной брони нет. Оттого пара броневиков уже весело пылают на полигоне, а четыре перевернулись от близких разрывов бомб, а то и от прямых попаданий. Отлично пилот со стрелком отработались. Если бы не хвост колонны, который издалека выглядит непотрёпанным, то о лучшем результате и мечтать было трудно.

— Ну, что, господа, посмотрим на результаты? — обернулся государь к впечатлённым армейцам.

Осмотр повреждений показал, что снаряды в тридцать миллиметров легкобронированные машины пробивают всегда, зачастую проламывая броню, а калибр в двадцать миллиметров иногда может не справиться с бронёй в пятнадцать миллиметров, если попадает в лобовые плиты под углом. К счастью, такие изыски встретились лишь у двух немецких машин. Была и третья, но в неё летчики умудрились влепить бомбу. Почти прямое попадание. То ли прямо в корму бомбой попали, то ли под неё, но броневик сделал кульбит и лежал вверх колёсами, демонстрируя иссечённый осколками металл на уцелевших листах обшивки.

Последние пять машин не зря казались целыми. Мы на них нашли всего две пробоины. Одна от осколка, а вторая от двадцатимиллиметровой пули. Оба попадания можно считать не критичными. Боковое повреждение капота и простреленная пулемётная башня.

— Вот это я понимаю. Сила, — услышал я скрипучий окающий голос, когда мы вернулись к трибунам, — Это тебе не машины снегом завалить. Тут всё серьёзно. А дыры-то в броне какие, кулак можно засунуть.

Половина гостей с улыбкой обернулась на голос генерал — майора, остальные старательно прятали усмешки. Наша с ним перепалка не прошла незамеченной, как и небольшое землетрясение, вызванное падением льда. Все отлично понимали, что я не снегом машины присыпал, но высказываться не спешили, ожидая моего ответа.

— А действительно, Олег Игоревич, — с лукавой усмешкой повернулся ко мне государь, демонстрируя одним своим обращением моё отличие от остальных гостей, — Не могли бы вы более наглядно показать армии, что маги тоже не лыком шиты.

Шикарная подача от Императора. Такой шанс упускать нельзя ни в коем случае.

— Просто показать? Что бы такое простенькое-то изобразить? — я демонстративно почесал затылок, лицедействуя, и вызывая у вояк уже достаточно громкий смех. Любит русский народ простоватых недотёп, — О, придумал!

Резко развернувшись к полигону, я одной рукой взмахнул над гостями, накрывая всех защитным куполом, а второй указал на уцелевшие броневики.

— Комета!

Бахнуло на совесть. Облако пыли и дыма скрыло полигон.

— Если простенько, то как-то так, — небрежно заметил я, поворачиваясь к гостям.