— Солнышко моё зайчиковое, тебе про власть наверняка много рассказывали. Но похоже, самого главного, в двух словах, видимо так и не объяснили. Страна у нас, знаешь ли, крайне специфическая. Оттого и с властью всё просто. Если ты боишься того, что о тебе подумают, то ты не власть. Зато, если тебя боятся до дрожи в коленках, то и вопросов про власть не возникает. Все просто выполняют, что ты сказал. Вспомни хоть Петра первого, хоть Сталина. Их боялись и боготворили. Что при жизни, что после.

— А отчего зайчиковое? — вычленила Алёна главную для неё деталь во всех моих объяснениях.

— Не будет солнышка, и зайчиков не будет, — с удовольствием сменил я тему, подхватывая жену на руки.

— Аккуратней, пожалуйста… Мне кажется, я того…

— Того — чего? — дурашливо поинтересовался я, раскачивая Алёнку на руках.

— Тошнит меня что-то…

— А огурчиков солёненьких не хочется? — прекратил я телодвижения, с интересом разглядывая покрасневшую жену.

Если что, то я ж теперь мужик с опытом. Знаю, что у них и как.

— Два уже съела, — призналась Алёнка, вздохнув, — Ты думаешь…

— Ага, — прыснул я, — Именно про это и думаю. Только мальчик у нас какой-то недоделанный.

— Как это? — не поняла жена.

— Нормально. Всё под контролем. Сейчас мы быстренько всё поправим, — пробормотал я, пробегая по коридору в сторону ближайшей спальни с Алёнкой на руках, — И будем этим заниматься со всем тщанием и прилежанием.

На дополнительные работы по доработке пацана ушло часа два, а то и три. Кто бы их ещё наблюдал, эти часы, при таком-то архиважном процессе. Жена прониклась ситуацией, и наконец-то я от неё услышал те вздохи и стоны, которых давно ждал.

Вроде, какая мелочь, подумает какой-нибудь обыватель.

А я с ним даже не стану спорить. Пусть остаётся в своём благом неведении.

А для себя я отмечу этот день календаря ни отчётом об испытаниях самолёта, и ни встречей с Императором, а исключительно самым важным моментом.

Моя жена стала Женщиной! Не в физиологическом смысле этого слова, а в том, который по правде.

* * *

— Пятнадцать тысяч кубов бетона, из них полторы тысячи торкрета, и на всё это всего пятьсот человек? — бушевал приглашённый подрядчик, разглядывая исправления, сделанные в его расчётах.

— Можете людей больше взять, но бюджет у нас останется тот же, — благожелательно кивал я головой, ничуть не впечатлённый его воплями.

— Тогда три месяца…

— Полтора, и это не обсуждается. Скажу больше. За своды вы мне отвечаете головой. И это не фигура речи.

Строители всегда пытаются взять заказчика «на горло», доказывая, что у них сто с лишним проблем, которые нужно решать за очень большие деньги. Я к этому отношусь с пониманием.