Машины двигались по улицам, как катера, разбрызгивая мокрый снег, лужи и прочую слякоть, которая сегодня валится с неба. Даже не поймешь сразу, то ли это дождь идёт, то здесь снег такой. По-моему надо очень любить свой город, чтобы жить в таком климате.

— Ваше Сиятельство, а я ведь, грешным делом, чуть было вас в во вредители не записал, — разоткровенничался старенький контр — адмирал, когда мы, после награждения, перешли в банкетный зал, — И даже сердит был на вас одно время.

— С чего бы вдруг? –поддержал я разговор, хотя больше всего мне хотелось поскорее уйти с довольно скучного мероприятия, но нельзя.

Светлана вовсю окучивает целую группу высокопоставленных флотских, рассказывая им про преимущества новых марок стали в морском деле.

— Так это вы же проект броненосца зарубили на корню, не дав ему пройти утверждение на Совете князей.

— А сейчас что поменялось?

— Я ваш фильм про Цусиму раз пятнадцать просмотрел, и ещё бы столько же любовался. Как вы лихо их броненосец на дно пустили. А уж то, что авиабомба может его насквозь прошить — это для меня было, как откровение свыше. Не поверите, но смотрю ваш фильм, и каждый раз радуюсь, как ребёнок. Первый раз — так признаюсь, слёзы из глаз.

— Могу вам качественную копию этого фильма прислать. В личное пользование, — улыбнулся я столь редкой искренности, нехарактерной для его чина и возраста.

— Можете посмеяться над стариком, но это будет лучший подарок на мой скорый юбилей и проводы на пенсию. Мне вот-вот шестьдесят пять стукнет, и всё, прощай флот, — всплеснул руками старый моряк, — Буду скучать перед камином и внукам морские байки травить. Чую, не усижу долго. Придётся в Географическое общество идти устраиваться. Они, благодаря вам, вон в какой чудесный поход недавно сходили. Я кучу восторженных писем от старых знакомых получил по этому поводу. Признаться, позавидовал.

— О, тогда я на проводы вам ещё пару ящиков коньяка презентую. Особенного. Очень уж его Владивостокские офицеры полюбили. Говорят, настоящий морской коньяк. Как для них сделан.

— Хм, неужели того самого, австралийского? Наслышаны, как же. Докладывали, что не хуже Шустовского будет. А вы как считаете?

— Неблагодарное это дело — коньяки сравнивать. Я думаю, каждый из них по своему хорош и каждый найдёт своего ценителя. По крайней мере у меня в баре они оба отлично уживаются, без всяких предпочтений.

— Ой, как верно сказано! Готов под каждым вашим словом подписаться! Князь, признавайтесь, вы ведь в душе моряк?

— Станешь тут моряком, — тяжело вздохнул я, вспоминая свои заботы, — Сейчас вот впору о ледоколе мечтать.