Третья кружка чая в меня уже не полезла.

Эх-х, не быть мне купцом. У них особый талант имеется — часами могут чай пить, и только потеют при этом. Вчера гости у Липатова четыре самовара усидели, меня дожидаясь. И только когда мы с ними про покупку дирижаблей окончательно договорились, да по рукам ударили, они от чая дружно отказались и плавно перешли кто на водочку, кто на наливки, а кто и на коньяк. Хорошо посидели, отмечая заказ на восемь дирижаблей, а я наконец-то осетровые пупки попробовал. А то который раз на них смотрю, а сил на еду уже нет. Вкусно и обильно в Камышине кормят. Я это сегодня осознал, когда с утра ремень под кортик застегнул на две дырочки дальше, чем обычно.

Чтобы хоть чуть-чуть размяться, я встал и подошёл к перилам веранды. Насчёт вида отсюда покойный барон однозначно угадал. Расходящиеся веером участки садов, с чётко размеченными границами, проложенными дорожками, и река вдали, плавно огибающая всё это великолепие. Красота, что и говорить…

Поговорил я с Липатовым вчера. Он мне всё по полочкам разложил. Имение у Грипенбергов не меньше полумиллиона стоит. А если мещанин Васильев его на дачные участки разобьёт, как он уже не раз раньше делал с другими имениями дворян, то вдвое, а то и втрое цена поднимется.

Готовясь начать разговор с родственницей, я засмотрелся на полоску Волги и едва заметные точки лодок и прочих маломерок, снующих по ней. Расфокусированное зрение сработало неожиданно. Я словно увидел наложение совсем другой картины на месте садов. Закрыл глаза и посмотрел снова. Ничего необычного. Сады и сады.

Перевёл взгляд на Волгу… Секунд через пять снова та же картинка. От усадьбы до реки раскинулся небольшой городок в средиземноморском стиле.

Сущность! Сто процентов его шуточки. Жаль, поспорить не с кем. Никто же не поверит, что этот гадёныш у меня где-то в голове устроился, и порой подкидывает мне вот такие виды.

С другой стороны, вроде предок никогда мне ничего плохого не делал. Больше того, иногда и по делу кое-что подсказывал. Надо так понимать, что и сейчас он мне что-то втемяшить пробует. Я на минуту застыл, стараясь подробнее запомнить картинку, которая понемногу стала блекнуть, а потом и совсем исчезла.

— Я так полагаю, Анна, что когда я через месяц загляну в Камышин, то ваше имение уже уйдёт с молотка, а то и просто будет отнято по закладным, и вовсе не факт, что вам удастся сохранить при этом свои наряды и украшения, — развернулся я к родственнице, встряхнувшись перед этим и скинув с себя наваждение.

Ради сокращения разговора я решил сходу бить по самому больному. Потерю имения Анна Константиновна ещё как-то переживёт, пусть и с болью в душе. Но остаться без украшений и нарядов… Для светской дамы, полжизни проводящей на разнообразных раутах и балах! Да нет, такого не может быть!