— Ну чего вы меня обижаете? Я ему не ящик, а десять выдам. Хороший привратник должен вкусно есть и пить.

— Во-о-от! Слышите? Я ценный сотрудник! Как насчёт прибавки к окладу? — ехидным тоном спросил Николай.

— Николай, сейчас договоришься, и вместо тебя в отпуск пойдёт Федотов, — пригрозил Трифонов.

— Да я же пошутил! Господин штабс-капитан, не трогайте отпуск! Мы с Варькой уже и билеты на море купили и хатёнку забронировали. Ежели я в отпуск не пойду, то и вообще ходить перестану. Варька мне хребет перегрызёт, — взмолился привратник, закончив формировать портал.

— Ладно, в отпуск пойдёшь как и планировал. Тьфу! Твою мать. Орлов звонит… Всё, Виктор, беги быстрее, — поторопил меня Трифонов.

Я кивнул и без лишних слов вошел в синеватую арку, которая тут же захлопнулась, стоило мне оказаться в Минске. На портальной станции царило нездоровое оживление. Не удивлюсь, если Орлов разослал ориентировки с моим портретом. Поэтому я, потупясь в пол, быстро покинул станцию и запрыгнул на Клювика.

Город Тврдошин мы нашли без труда. Он расположился в устье реки Оравица. Но ещё проще было обнаружить резиденцию герцога Фридриха Августа первого. Его резиденция стояла на берегу водохранилища, а вокруг неё были тысячи солдат. Одни патрулировали местность, другие маршировали, третьи выгружали из грузовиков какие-то коробки. Всё выглядело так, будто Фридрих решил развязать войну.

Я, как истинный аристократ, никогда не изменяю себе-любимому. Именно поэтому я нырнул в водохранилище, вырастил в лёгких мох, способный насытить тело кислородом без необходимости дышать, и поплыл под водой к резиденции. Пока я плыл, Клювик парил сверху и транслировал картинку происходящего.

На берегу водохранилища каждые две минуты проходил один из патрулей. В отряде четыре человека. Серьёзные ребята, с огнестрельным оружием, сильные одарённые. Зыркают по сторонам, как будто знают о моём плане. А мне-то всего и надо, чтобы трое посмотрели в сторону берега.

Улучив такой момент, я схватил лозой ближайшего бойца и утащил под воду. Лоза, разумеется, была скрещена с вьюнком-повиликой, из-за чего маны у парня не осталось, но я поменял его энергию на мох в лёгких. Теперь он не утонет, а я могу принять его облик. Призвав зеркальце, я использовал его и полез на берег, громко чертыхаясь.

— Бобр, курва! Весь берег изрыл! Тьфу! — сплюнул я в водохранилище и вытер подбородок, перемазанный глиной.

— Войцех, откуда тут бобры? Их же давно потравили, — удивился патрульный.

— Это ты у них спроси! Вон лапы повсюду, — я кивнул в сторону берега, но никто из бойцов не заинтересовался живностью.