Аллихард закрыл папку и посмотрел на Лукаса с едва заметным интересом.

— И ты думаешь, Сайлас может её знать?

— Вряд ли лично. Но она — символ. Человек, который ничего не боится, который даже не подозревает, что рядом с ним ходят те, кого стоило бы бояться. Если Сайлас увидит её в новостях или, скажем, в подвале вашего особняка, он поймёт, что все его усилия по защите людей — пустая трата времени. Мы можем взять любого человека в любой момент. А он даже не в силах защитить одну официантку, а тем более иномирянку.

Аллихард откинулся в кресле и задумчиво погладил подбородок. Усмешка тронула его губы.

— Хорошо. Очень хорошо. Ты начинаешь мыслить шире, Лукас. Я горжусь тобой.

Он снова открыл папку и долго разглядывал фотографию. Девушка улыбалась, не зная, что на неё смотрят красные глаза, которые уже мысленно сдирают с неё кожу.

— Она подходит, — сказал он наконец. — Не особенная, не избранная. Обычная. Просто человек, который попался на глаза. В этом и сила моего послания. Сайлас построил империю на иллюзии, что люди могут жить в безопасности. А я возьму одну из них — самую обычную — и покажу ему, что безопасность — это миф, который мы, старые вампиры, можем развеять одним щелчком пальцев. — Он посмотрел на Лукаса. — Где она сейчас?

— В своей квартире в старом районе. Одинокая, без охраны, без связей. Мы можем взять её сегодня ночью без шума.

— Нет. Не сегодня. — Аллихард поднялся, подошёл к окну и посмотрел на огни Хаммиста. — Сначала я хочу, чтобы Сайлас узнал о ней. Ненавязчиво, через общие каналы. Пусть увидит её лицо. Пусть запомнит. А когда мы её заберём, я пришлю ему приглашение в мой дом. Официальное, дипломатичное. Как у цивилизованных вампиров, — он усмехнулся. — На дегустацию.

Он развернулся и посмотрел на Лукаса.

— Она — закуска. Но для Сайласа она станет главным блюдом. И я хочу видеть его лицо, когда он войдёт в зал и увидит её на моём столе. Или ещё лучше — когда он поймёт, что опоздал. Что я уже получил своё удовольствие.

Лукас склонил голову.

— Будет исполнено, господин.

Он уже почти вышел, когда Аллихард окликнул его:

— Лукас. И проследи, чтобы она не пострадала до моего личного визита. Мне нужна её улыбка. Целой. Она должна улыбаться, когда войдёт в мой дом. А потом мы посмотрим, как быстро она перестанет это делать.

Лукас вышел. В кабинете снова стало тихо.

Аллихард опустился в кресло и взял фотографию. Девушка на снимке — пустое место, которое наполнится его забавой. Он представил, как Сайлас будет стоять на пороге, как его глаза расширятся, когда он увидит её, и как в них мелькнёт тень той же беспомощности, что была когда-то на дуэли.