— У нее нет никаких контактов с мужем, — простонал профессор, — они даже не переписываются.

— Она встречалась с Элизабет Рюген. Недавно она была в гостях на дне рождения своей сокурсницы Лидии Плотниковой. Отец этой девушки состоял в партии правых эсеров. Вся семья арестована.

— Ну и что? При чем здесь Таня?

— Совершенно ни при чем, — Валя встал, налил чаю, придвинул стакан профессору, — и дело вовсе не в Тане. Вас хотят убрать подальше от больного Ленина.

— Зачем?

— Причин много. Вы беспартийный, идеологически чуждый элемент, пробрались на самый верх. Вы его лечите, а им нужно совсем другое.

— Что же?

— Изолировать его, тихо свести на нет, а потом из него, мертвого, сделать идола. Вы мешаете им. Но тронуть вас они не смеют. Если вы помчитесь на Лубянку, будете рваться, требовать свидания, они обязательно устроят какую-нибудь мерзкую провокацию.

— Что же делать?

— Ждать. Ленин пока ограничился устным распоряжением, потому что в данный момент неплохо себя чувствует и ему не до вас. Но скоро вы ему понадобитесь. Вы скажете, что не возьметесь его лечить, пока ваша дочь в тюрьме. Ваши нервы расстроены, вы думаете только о дочери и в таком состоянии не можете выполнять свои врачебные обязанности.

В прихожей стукнула дверь. Вернулся Андрюша, всклокоченный, сердитый, и прямо с порога сообщил:

— Этот мерзавец пытался подсунуть мне все, что угодно, кроме сыворотки, уверял, будто дифтерия лечится йодом и ртутью, а сыворотка вовсе не нужна. На самом деле у него ее просто нет. Потом я был в трех аптеках. Нигде нет.

— Вымой руки и поешь. Все в порядке. Валя принес сыворотку, — сказал Михаил Владимирович, стараясь изо всех сил, чтобы не дрожал голос.

Спать он лег в детской, но не сомкнул глаз. У Миши температура поднялась до тридцати девяти, он метался, скидывал холодные компрессы, успокаивался только на руках. Михаил Владимирович пытался уложить его, но в кроватке он плакал, повторял осипшим слабым голоском:

— Где мама?

Пришлось взять его на руки и ходить по комнате, туда, сюда, из угла в угол, до рассвета.

Вуду-Шамбальск, 2007

Шли по анфиладам, коридорам, спускались вниз, поднимались вверх. Хот не отпускал Сонино плечо. Соня уже не пыталась вырваться. Иногда мимо проходили люди, прислуга и охрана. Все почтительно кланялись Хоту. Он не отвечал на приветствия, точно так же, как не отвечал на вопрос, который-то и дело задавала ему Соня: «Куда вы меня ведете?»

Несколько минут назад у нее на глазах это существо убило человека. Но, возможно, убийство несчастного пятиборца Ника произошло раньше и называлось оно инициацией? То есть формально посвященный оставался живым, но ничего живого в нем не было. Химерный организм.