«Пятая дочь клана Ястребов»
Утро в замке д’Аррен начиналось с криков ястребов — мощные крылья рассекали воздух, а резкие, пронзительные крики разносились над каменными стенами, будто бросая вызов самому небу. Маргарита стояла у высокого стрельчатого окна своей комнаты и смотрела, как её сёстры, превратившись в хищных птиц, кружат над парком. Их перья отливали серебром на солнце, крылья расправлялись с гордой силой — они были истинными дочерьми клана Ястребов, рождёнными для полёта и власти.
А она… Она просто стояла и смотрела.
Комната Маргариты была самой маленькой в замке — узкая, с низким потолком и одним окном, выходящим на север. Здесь всегда было прохладно, даже в разгар лета, и этот холод будто въедался в кости, становясь частью её повседневности. Скромная кровать с тонким матрасом, старый письменный стол, на котором едва виднелись выцарапанные когда‑то в минуту отчаяния тонкие линии, треснувшее зеркало в потемневшей раме — всё напоминало, что она здесь лишняя. На стене висело парадное платье, которое ей так и не довелось надеть: слишком дорогое, слишком красивое для «бескрылой». Ткань уже слегка выцвела от времени, а кружево потемнело по краям, словно само платье стыдилось своего напрасного ожидания.
Маргарита провела кончиком пальца по выцветшему кружеву, ощущая, как тонкая нить цепляется за кожу. В этом прикосновении было что‑то болезненно знакомое — будто она пыталась удержать ускользающую память о дне, когда платье только сшили, когда ещё теплилась надежда, что однажды она станет достойной его надеть. Но теперь оно висело здесь, как молчаливое свидетельство её поражения.
За дверью послышались шаги и звонкий, как удары хрустальных бокалов, смех. Маргарита вздрогнула, инстинктивно отступив от окна, будто надеялась слиться с тенью и стать невидимой. Дверь распахнулась, и в комнату влетела Ариана — старшая сестра, любимица отца, воплощение всего, чем Маргарита не была. За ней вошли две другие сестры — Лира и Эвелина.
Ариана была высокой, с горделивой осанкой и пронзительными янтарными глазами, которые сейчас сверкали насмешкой, словно в них плясали злые огоньки. Её тёмные волосы были уложены в сложную причёску, украшенную серебряными перьями — знак принадлежности к клану, символ силы и превосходства. Лира и Эвелина стояли позади, пряча улыбки за веерами, но в их взглядах мелькало не только веселье, а ещё и что‑то похожее на неловкость, которую они спешили скрыть. На веерах Лиры были искусно выписаны миниатюрные ястребы — каждая птица смотрела вперёд с хищной сосредоточенностью. Эвелина нервно теребила край веера, будто сама не до конца верила в правоту того, что происходило.