Отец Народов глянул на дисплей профориентационного комплекта, и не увидел там ни предупреждения об опасности, ни даже сигналов о том, что собеседники с ним не вполне откровенны. Все показатели эмоционального состояния гостей, а также их намерений находились в зеленой зоне, а вот личностные характеристики либо вплотную приблизились к ограничителям шкал, либо превысили максимальные показатели на неизвестную величину. И такая картина наблюдалась не только у товарища Серегина, но и у его спутницы.

— Таких людей не бывает, — шепотом произнесла Малинче Евксина, — и эйджел тоже. Это что-то непостижимое современной социоинжерной наукой!

— Очевидно, такие люди все же бывают, — так же тихо ответил советский вождь. — Тот, кто одной лишь силой мысли с легкостью переходит из мира в мир, и не может выглядеть на вашем профориентационном комплекте как обычный человек. Самое главное, что восприятие добра и зла вписывается у этих двоих в приемлемые для нас рамки, а значит, с ними можно иметь дело. Также ваш прибор показывает, что даже устные договоренности эти люди соблюдают самым неукоснительным образом, но только в том случае, когда этого же правила придерживается их партнер. Нас такое тоже устраивает, так что можно садиться и разговаривать.

— Да, товарищ император, — кивнула Малинче Евксина, — разговаривать с этими людьми можно и нужно.

— Тогда приступим, — тихо сказал Сталин и уже вслух добавил, обращаясь к терпеливо ожидающим гостям: — Проходите, товарищи, и присаживайтесь, начнем наши переговоры.

— Значит, так, — сказал Серегин, доставая из воздуха несколько сколотых листов бумаги, — для начала ознакомьтесь, пожалуйста, с нашими предложениями. Ничего особо сложного, и уж тем более унизительного, для вашего Советского Союза в них нет и не может быть.

Сталин осторожно взял переданный ему текст договора (вот не было ничего, и вдруг появилось) и принялся его читать. Тем временем Малинче Евксина, бросив на Серегина и его спутницу испытующий взгляд, спросила, мол, почему, пока они вполголоса совещались с товарищем Сталиным, гости терпеливо ожидали конца их шушуканья, не выказывая никакого неудовольствия задержкой.

— Мы же вам рассказывали, что хорошо знакомы с несколькими инкарнациями этого человека, а потому нам известно, что сначала он проверит собеседника, а потом станет испытывать к нему доверие, — терпеливо ответил Серегин. — В Основном Потоке это не всегда срабатывало, потому что в окружение товарища Сталина то и дело попадали разные проходимцы и мастера разговорного жанра, а честные и работящие люди, бывало, оказывались под подозрением органов из-за ложных доносов, которые писали на них разные мерзавцы. Чтобы избежать недоверия, каждый раз встречаясь с очередным воплощением советского вождя, я наделял его даром Истинного Взгляда, чтобы он и меня видел таким, какой я есть, и людей из своего окружения тоже. Я знаю, что у вас здесь установлено оборудование профориентационного комплекта. Оно делает то же самое, что и Истинный Взгляд, но не мгновенно. Поэтому мы и ждали с таким терпением, пока вы разрешите все свои сомнения.