— Тогда слушайте, — произнес Серегин и начал свой рассказ…

Советский вождь слушал его внимательно, не забывая поглядывать на дисплей профориентационного комплекта, но там все было тихо, то есть индикаторы находились в зеленой зоне, почти не отклоняясь от максимумов. Малинче Евксина тоже следила за рассказом через свой вживленный психосканер, но и у нее не возникло никаких вопросов, даже наводящих. Часа через три повествование Серегина подошло к концу; любой другой за это время успел бы три раза осипнуть.

— Да уж, — сказал Отец Народов, когда его гость замолчал, — прямо настоящий эпос. Поход Ясона за Золотым Руном.

— Ясон, товарищ Сталин, совершал свои подвиги из жажды наживы, а мы сначала просто хотели вернуться домой, а потом втянулись в процесс, ведь каждый следующий мир нуждался в нашей помощи, — сказала молчавшая до того Кобра. — А вступив в двадцатый век, мы и вовсе будто взбеленились, ибо принимали все происходящее в тех мирах очень близко к сердцу.

— Тоже верно, — согласился советский вождь. — Этот самый век — эпоха не из приятных. При этом нас немного задевает тот факт, что в четвертом и четырнадцатом годах вы принялись укреплять монархию Романовых, а не развивали вполне созревшую революционную ситуацию, но понимаем, что делали вы это из лучших побуждений. Зато в восемнадцатом и последующих годах вы безоговорочно встали на платформу поддержки советской власти, и это искупает все прочее…

— Ни в четвертом, ни в четырнадцатом году большевики брать власть были еще не готовы, к тому же революционные ситуации в этих мирах созрели значительно позже момента нашего вмешательства, — парировал Серегин. — Вы сами можете себе представить, какой крови и какой задержки в развитии стоили бы России подобные авантюры, и кто в итоге пришел бы к власти? На либеральных демократов и демократических либералов я работать не собирался, ибо ничего, кроме нового издания Временного Правительства, они стране предложить не могли.

— И это тоже правильно, — хмыкнул Отец Народов. — Уж лучше вменяемый царь или царица из Романовых вместо Николашки, чем эта шайка-лейка.

— Кстати, такая незначащая подробность, — сказал Серегин. — В четырнадцатом, то есть уже пятнадцатом году, принцем-консортом при императрице Ольге Николаевне работает некто Иосиф Джугашвили, он же товарищ Коба. И я тут ни при чем. Когда назначенная наследницей царская дочь повышала у нас свою квалификацию, она встретилась на узкой дорожке с изъятым мною из ссылки будущим товарищем Сталиным, и эти двое полюбили друг друга с таким жаром, что в трех метрах от них вспыхивала солома и взрывался бензин. В те годы вы были тем еще знойным красавцем. Но это если смотреть в личном плане, а политически получилось смешение большевизма и монархии один к одному. Ведь вы же, товарищ Сталин, всегда стремились к народному счастью, а не к тому, чтобы отрубить все головы царскому семейству, дворянам и вообще всем образованным людям, как некоторые будущие троцкисты.