Конечно, вслух это не говорилось, но настроения-то не скроешь, даже Буденный, соглашаясь с доводами, что космос не может быть только для одних, все равно очень неприязненно относился к успехам США, а потому создание космического аппарата-перехватчика всецело одобрял.

— Проект есть, — ответил на мой вопрос маршал, — но совсем не в том виде, как делается у вас, он был предоставлен в схематичном исполнении.

— То есть как это в «схематичном»? — Удивился Челомей.

— Просто на схеме отобразили, как пилотируемый ракетоплан выпрыгивает на орбиту и уничтожает вражеский спутник.

— Пилотируемый? — Не удерживается от восклицания Владимир Николаевич.

— Ну да, — кивает Семен Михайлович, — это же ракетоплан.

— Ну ладно, — принялся рассуждать Главный, — пусть они каким-то образом смогут точно засечь и определить параметры орбиты вражеского спутника, потом допрыгнуть до его орбиты, хотя это потребует точнейших расчетов и идеального исполнения, но разница в скорости будет огромна, до шести километров в секунду. При таких скоростях поразить спутник можно только на встречном курсе, сделать такую систему, чтобы она могла засечь цель за сотню километров, рассчитать параметры стрельбы, и точно поразить цель нереально. Нет, для гарантии уничтожения потребуется уровнять скорости, долго маневрировать, чтобы подойти к спутнику на прицельную дистанцию. А потом еще потребуется вернуть пилота на землю, вряд ли он сможет выполнить более одной задачи, затраты по топливу на маневры в космосе достаточно велики. Такое впечатление, что подобными расчетами они себя не утруждали.

— Так для проработки проекта и вышли на Устинова, чтобы одобрили начало работ в этом направлении. — Тяжело вздохнул Буденный.

— Тут есть другой аспект, — подал я голос, — все дело в том, что перехват спутников экономически несостоятелен. Мы вынуждены будем запускать в космос вес вчетверо превосходящий вес космических аппаратов, так как полет ракетоплана планируется пилотируемый, и значит затраты будут в четверо больше. И еще одна серьезная проблема вырисовывается, сбить спутник можно только шрапнелью, такой как в зенитной ракете, но если на земле она сразу вместе с обломками пораженной цели падает на землю, то в космосе они останутся на совершенно непредсказуемых орбитах. То есть после двадцати или тридцати сбитых спутников, космос станет для нас просто опасен.

Конечно, чтобы представлять опасность для наших спутников шрапнели на орбитах должно быть на два порядка больше, но тут ложь во благо, может быть хоть это остановит ястребов войны, а то что за мечты, перенести военные действия в космос?