О снова «нарисовался» Буденный, после того, как в ЦК на него еще взвалили заботы по курированию королевского КБ, в купе с НИИ-88, у нас он стал появляться значительно реже.

— Как там дела с новым сверхтяжелым носителем, — поинтересовался он у меня, — программа испытаний не корректировалась?

— Подал запрос на корректировку, — киваю я, — в сторону опережения графика, нет смысла лишние две недели ждать. Сейчас ждем ответа с космодрома о возможности изменения графика пуска, вроде бы должны согласовать. Компоненты носителя уже отправлены туда, правда, пришлось заказывать новые платформы для перевозки по железной дороге, а то в габариты не вписывались. На будущее надо думать о переносе производства тяжелых ракет в Сталинград, а то с Москвы не навозишься.

— Опять на строительство очередного завода намекаешь, — нахмурился маршал, — неужели столько проблем с перевозкой?

— Ну да, платформы хоть и по железке идут, а все равно на стыках колеса стучат, а лишнее сотрясение конструкций на пользу не идет, — принялся я объяснять проблему, — а тут прямо из Сталинграда, по отдельной ветке, да с косыми стыками рельсов, чтобы колеса не стучали… Мечта.

— Это что, ЖД перегон до космодрома опять переделывать?

— В будущем обязательно, — вновь кивнул я, — а пока и так сойдет, перегон недавно отремонтировали и межрельсовые стыки установили минимальные, при скорости движения чуть быстрее пешехода трясет не так уж и сильно.

— А что по кислороду? — Этот вопрос Семен Михайлович задал потому, что в прошлый раз произошел казус, не хватило мощности установки производства жидкого кислорода на две тяжелых ракеты, пришлось «скрести» по соседям, и хотя из графика не вышли, было время сильно понервничать.

— Нормально все будет, — отмахнулся в ответ, — тогда резервную установку вовремя запустить не удалось, сейчас еще одну в резерв поставили, так что с кислородом проблем возникнуть не должно.

— Добро, значит ждем согласования графика, — сам-то на космодром поедешь или отсюда будешь смотреть?

— А что там мне делать? — Пожимаю плечами. — Только если для самоуспокоения, а так там есть кому командовать.

— Пожалуй, я тоже не поеду, — вдруг изрек Буденный, — с этими поездками много времени теряется.

Ну да, забот у него и в Москве достаточно, одни свары академиков чего стоят, так-то они на публику демонстрируют единство целей, а под ковром вцепились друг в друга мертвой хваткой. Это раньше на них денег не жалели и отдачи особой не требовали, а сейчас все, шалишь, бюджет на исследования резко урезали, а требования к отчетности значительно ужесточили.На этом фоне даже мне стало их немного жаль, все же кроме прикладных задач нужно и фундаментальную науку двигать, а вот тут как раз и возникли сложности. Хотя, если смотреть объективно, многие исследования к космосу имели весьма опосредованное отношение, и прекращение финансирования их за счет космической тематики было справедливым решением. Вот за это и отвечал сейчас Буденный, конечно знаний у него чтобы во всем разбираться не хватало, да что тут кривить душой, он часто вообще не понимал сути исследовательских работ, однако у него была армия грамотных консультантов, а главное, «железяка» рядом, которая выдавала всесторонний анализ, вот на нас он и опирался. И пусть по всем инстанциям обиженные академики рассылали пачки жалоб, в ЦК Семену Михайловичу все же доверяли и на его мнение ориентировались. Тем более, что он редко рекомендовал полностью свернуть те или иные работы, просто раскладывал все по полочкам, что нужно для космоса именно сейчас, что в отдаленной перспективе, а что вообще надо финансировать за счет других статей бюджета. Вот последнее и вызывало дикое недовольство в научной среде, ибо мода на космическую тематику уже успела распространиться и позволяла всем, кто с ней был связан, задирать нос перед коллегами.