Оставались ещё трое ублюдков, которые сидели на креслах словно мыши. Казначей старался делать вид, что его всё это не касается, но получалось у него очень плохо.
Отключив «серый туман», я принял свой изначальный вид. Энергии осталось совсем немного, всего десять процентов и нужно её экономить.
— Спрошу один раз, — прошипел я, наклонив голову набок, — Где Вероника…
Глава 4
Приятели казначея, шокированные тем, что произошло с их коллегами, с которыми они буквально несколько минут мило беседовали, сидя в креслах, кинулись его уговаривать рассказать мне всё. Вот только Иван, на эти уговоры слабо реагировал. Он словно завис в своих мыслях, не понимая, что происходит.
— Иван! Ты же видишь, он ненормальный! — тряся за плечо казначея, ближайший гад шептал ему на ухо.
Наивный, думает, что я не услышу? Шагнув к нему навстречу, я ухватил гниду за волосы и резко дёрнул вверх.
— А-а-аа-аа! — завопил он, — Прошу, не надо! — парень взмолился, но отпускать его я не собирался.
В этой комнате, да и во всей усадьбе невиновных нет. Надеюсь, каждый заплатит сполна за искалеченные жизни девушек.
Иван повернул голову в сторону своего приятеля, который, держась за мою руку, трепыхался в воздухе, но не проронил ни слова. Да будет так, метательный нож вонзился бедолаге в глаз и прекратил мучения. Откинув его в сторону словно мешок бесполезным с мусором, я повернулся к оставшимся в живых.
— Господи! Просто назови ему номер комнаты! — заистерил второй мерзавец, — Иван! Мать твою за ногу! Ты меня слышишь⁈ В какой комнате эта сука⁈
Мой кулак врезался в голову ублюдка на такой скорости, что та взорвалась, разметав осколки черепа и мозги по всему креслу. Само кресло тоже не выдержало и отлетело вместе с трупом в стену, развалившись на части.
Ивану тоже досталось, кровь и частички мозгов долетели до его лица. А не перестарался ли я часом? Иван, повернулся к стене, возле которой валялся труп его приятеля, а потом посмотрел на меня.
— Т-ты… Н-не-е М-м-можешь! — прошептал он, трясясь, как осиновый листок, — Я-я к-к-аз-н-начей! Я-я с-слуга и-имп-ператора!
— Говна ты кусок, — хохотнул я и, ухватив его за руку, сломал большой палец.
— А-ааа-аа! — заверещал Иван.
— Ну! Пришёл в себя или повторить? — спросил я казначея, который задёргался, пытаясь высвободить руку.
Если у него и был до этого шок, то сейчас ему явно стало легче. Вон как злобно зырит на меня, понял, что это не страшный сон, а жестокая действительность, в которой ему сейчас башку открутят.
— Десятая! Десятая комната! — зашипел он она меня, — Доволен⁈