А в это время несчастный Сережа, он же Аркаша, продолжает общаться с Валерией, влюбляясь все больше. Боль должна уйти, и он разговаривает, уже не морщась.

Ага, ушла, как же! Нога горит так, будто испанский сапог надели. Надо было хоть врачу какому-нибудь позвонить, проконсультироваться, что испытывает человек при подобном ранении. Но у нас же допуски… Художественный, блин, вымысел. Да и герой — парень мужественный. Умеет терпеть.

Но я-то не умею!»

Валерия негромко рассказывала про свою жизнь. Про медицинский институт, неудачный брак, рождение дочери, которая сейчас на даче с родителями, про хомячков. Дочка болеет, нужны деньги на лекарства, поэтому приходится работать в две смены.

Аркадий знал содержание монолога, сам же его и писал. Поэтому особо не вслушивался. Его больше волновала дверь с литерой «М». И, конечно, непроходящая боль.

— А ты кем работаешь? — спросила девушка.

«Не все ли теперь равно?! Мне ногу прострелили, инвалидом останусь, кем бы ни работал!»

— Геологом, — прошептал Аркадий, вспомнив профессию героя.

— Здорово… А почему ты в тапочках?

Этого, разумеется, в сценарии не было. Но, как известно, иногда персонажи начинают жить собственной жизнью.

— Ботинки утонули… В экспедиции. Жарко мне…

Валерия нагнулась к его лицу и несильно подула на глаза. Ее дыхание пахло мятой. Вернее, «Орбитом» с мятой. Странно, ведь рекламы жевательной резинки в сценарии не предусматривалось. Если только режиссер не договорился по-тихому, что иногда случалось.

— У тебя очень красивые глаза, — прошептала она, — цвета индиго.

«Какая ахинея! Индиго! И как я мог такое написать?! А как они могут такое смотреть?!»

— Аркадий, как ты думаешь, нас освободят?

— Освободят.

Боль не отпускала, но он старался говорить, не морщась. Нельзя выглядеть слабаком в глазах такой девушки. Даже если сам ее и выдумал.

— Представляешь, я такая невезучая. Все время попадаю в какие-нибудь переделки. Однажды ехала с дачи…

— А автобус перевернулся.

— Да… Откуда ты знаешь?

— Иногда я умею читать мысли… Наследственное.

— А что ты еще читаешь?

— Несколько человек погибли, но ты отделалась легкими ушибами. Потом ты застряла в лифте и просидела там восемь часов, пока не приехали спасатели…

Валерия испуганно посмотрела на Аркадия:

— Ты… Ты волшебник.

— Я не волшебник, я только лечусь…

— Так, может, скажешь, — она с ненаигранной грустью посмотрела ему в глаза, — почему я такая невезучая?

…Они еще несколько секунд рассматривали друг друга, потом она снова заплакала.

В этом месте он должен был сказать приободряющую шутку про геологов, которую прочитал в Сети, но напрочь ее забыл. Придется импровизировать: