«Знаешь, Роза, я нисколько не жалею, что выиграл билет на этот пароход…» — Дж. Камерон, «Титаник».

Наверно, с экрана реплика звучала бы вполне гармонично. Но сейчас… Совершенно не звучала. Палата номер шесть, психиатрия. Как же он, опытнейший сценарист, мог скатиться до таких штампов? Ладно бы еще пародию сочинял, «Гитлер капут» какой-нибудь. Неужели тебе уже все по барабану, Аркадий Петрович?

Наверное…

Забыл, что должен отвечать за каждое слово, за каждую запятую. Любить своих героев, сопереживать им. Они же живые люди. Хоть и выдуманные. И зрители тоже живые люди, а не безликий показатель рейтинга… Ведь тебе доверяют, от тебя ждут откровений, а не набора клише. Даже в таком дешевом продукте, даже когда всем остальным тоже все по барабану, кроме бабла. Ты же творец, а не ремесленник. Деньги деньгами, но…

За базарчик отвечать надо. Отвечай.

— Может, это наказание за наши грехи? — негромко продолжала Валерия. — У меня очень плохие предчувствия… Мне сегодня приснился сон. Ко мне подошла цыганка, взяла руку, развернула ладонью вверх и сказала: завтра ты умрешь. Я проснулась в холодном поту… Пыталась снова заснуть, чтобы досмотреть сон и увидеть другой финал… Но… не получилось. Позвонила подруга, спросила какую-то ерунду, в общем, больше не заснула. А я верю в то, что сны бывают пророческими. Мне уже несколько раз такие снились… И потом сбывалось… А у тебя такое было?

Аркадий молча кивнул. Насочиняешь всякой ерунды в сценарии, а потом она происходит в реальной жизни. А все спрашивают: «Как ты узнал, как ты узнал?» Вот так и узнал

— Если что, передай Алешке с мамой, что я их очень любила, — продолжала Валерия. — Жалко их…

Он посмотрел на нее. Она очаровательна в своей грусти. Если б это происходило по-настоящему, он бы в нее наверняка влюбился.

Но это и происходит по-настоящему!

— Почему жалко? Их же здесь нет.

— Я верю снам. Значит, я умру.

— Успокойся. Сон — это всего лишь разгрузка мозга. Не более.

«Да, согласно синопсису, умрешь… Но синопсис не сценарий… А последняя сцена еще не дописана… Ты должен отвечать за своих героев, даже если никто больше не отвечает, ты должен любить своих героев, даже если никто не любит».

Следующей фразы Валерии не было в сценарии, что и понятно, он же не закончил работу. Но наступило время последней сцены, и персонажи продолжали жить.

Она вдруг как-то растерянно и виновато посмотрела на Аркадия, выпрямилась и быстро застегнула пуговки на блузке. И неожиданно перешла на «вы», заговорив при этом чуть официальным тоном:

— Вы извините, Аркадий… Я тут такой чепухи наговорила. Сама не знаю, что со мной случилось… Со страху, наверное. Не обращайте внимания. Как нога?