«Детка, на тебе можно сорвать куш», — жадно прикинул Станис. Стоило лишь выйти на правильного скупщика «живого товара». Если клеймо на сетчатке принадлежит именитому геноскульптору, кредитов хватит на пожизненный запас дельтарина и целый гарем элитных секс-андроидов. Пальцы Феврали тронули его локоть, возвращая в реальность. Он дёрнулся, перехватил её руку и ускорил шаг, увлекая женщину к станции монорельса.

— Мы идем есть? — робко уточнила она. — Ты ведь обещал...

— Да, еда. Именно туда мы и направляемся. Скажи, у тебя есть имя?

— Меня зовут Февраль. Мой любимый называл меня Звездочкой, мне всегда казалось, это так забавно.

— Ясно. А я — Станис. Слушай, Февраль, сейчас мы сядем на поезд, он доставит нас к полноценному рациону. Но нужно поспешить, иначе всё съедят без нас. Так что помалкивай и шевели ногами.

Внезапно глаза девушки наполнились слезами, и по лицу потекли влажные дорожки. Решительный настрой Станиса сменился раздражением, когда он услышал всхлипывания. Резко обернувшись, он процедил:

— Ну что еще? Чего ты ревешь?

— Я хочу домой! К друзьям, к нему... Чтобы он обнял меня, чтобы этот кошмар закончился. Я хочу просто поесть, отмыться и уснуть рядом с ним. Почему меня бросили здесь? Это место... оно отвратительное, холодное и грязное. Это просто ужасно.

— Насчет последнего я с тобой полностью согласен, — отрезал он. — Но тебе придется взять себя в руки, если хочешь выбраться из этой клоаки. Заткнись, иначе привлечешь тех, с кем тебе точно не захочется знакомиться.

Станис нервно оглянулся на темные проемы окон: истерика в таком районе была равносильна сигналу «обед подан» для местных хищников.

Но было поздно. Станис заметил, как из-за угла выкатился парень лет девятнадцати — по перекошенной физиономии было ясно: это не ночной променад ради здоровья. Попытка утянуть Февраль в глубокую тень здания провалилась: истерика девушки вышла на новый виток.

— Ты обращаешься со мной так же грубо! — захлебываясь слезами, вопила она. — Сначала швырнул об стену, чуть не убил, а теперь даже не извинился!

— Извини, извини, только тише, — шипел он, пытаясь её урезонить.

— Обещал накормить, а сам схватил и тащишь в эту дыру, постоянно лаешься!

Станис зажал ей рот ладонью, но момент был упущен. Угрюмый панк вскинул голову и начал стремительно сближаться, не отрывая взгляда от их укрытия. В такие секунды душа обычно уходила в пятки; он не считал себя трусом, но осторожность вросла в его ДНК. Лысый, как коленка, маргинал заложил крутую дугу в сторону пары, внезапно прибавил ходу и… скрылся за ближайшим поворотом.