Шелк двинулся в сторону, где стояла девушка, обходя плотно растущие кусты. Он наклонился, подобрал автомат бойца, повесив его на плечо, а пистолет и нож выбросил куда-то в кусты. Потом запустил руку в карман, и вытащил из него чип, протянул ей.

— Вставляй, — сказал он.

— Что это? — с подозрением спросила девушка.

— Это чтобы ты никуда позвонить не могла, — ответил он. — Не волнуйся, никто тебе вреда не причинит. А потом повернись спиной, руки назад.

Девушка вставила чип в индивидуальный разъем, и выполнила приказ. Шелк застегнул на ее запястьях наручники, и повел в нашу сторону. «Эсбэшник» так и остался стоять на месте, не решаясь уйти. Поравнявшись с нами, Шелк провел ладонью по горлу, Чех тут же вскинул автомат, и расстрелял бойца, так и не успевшего ничего сделать.

— Зачем? — только спросила девушка.

— Свидетель, — ответил ей наемник. — Нам очень не нужно, чтобы твой папа спустил на нас всех собак. А ты не волнуйся, нам ничего кроме денег не нужно. Заплатят за тебя, сколько скажем, окажешься на свободе. Ну, память чуть-чуть поправим, чтобы нас не вспомнила, есть у нас специалисты. Но жива будешь зато.

— Да, — сказал Шелк и кивнул второму наемнику, что шел с нами. — Жива будешь.

Тот вдруг вскинул автомат и выпустил длинную очередь по Чеху, расстреляв его в упор. Он развернулся ко мне, но ускоритель рефлексов уже сработал, и время для меня остановилось. Поднять оружие я не успевал, поэтому просто бросился вперед, сбивая наемника с ног, подминая под себя.

Выхватив нож из его наплечных ножен, я схватил его за подбородок, рванул голову вверх вогнал лезвие прямо под ворот бронежилета. Повел в сторону, вспарывая вены и артерии, разрезая трахею.

Резаная рана горла. Повреждение сонных артерий и яремных вен. Повреждение трахеи. Предполагаемое время смерти — тридцать секунд.

Время вернулось к своему нормальному бегу, и я понял, что тело Чеха только-только упало на землю. Развернувшись к Шелку, я бросился на него, уже понимая, что не успеваю. Ускоритель рефлексов ушел на перезарядку, а без него ускориться у меня не получалось. Он и так проработал на удивление долго, дав мне расправиться с одним из предателей.

Шелк утопил спусковой крючок, и время вновь замедлилось, но только я не остался таким же быстрым, а тоже увяз, словно муха в искусственном меду. Я видел, как в мою сторону летят пули, видел, как вылетают гильзы. Надеяться на то, что бронежилет выдержит, не было смысла, там ведь бронебойные патроны, как и у всех нас.

Первая пуля отбросила меня в сторону, остальные впились в тело, вгоняя туда осколки пластин бронежилета и обрывки одежды. Я заорал от нестерпимой боли. Ни одна из моих ран не шла ни в какое сравнение с теми, что я получил сейчас.