Высунувшись из-за дерева, я прицелился и выпустил несколько коротких очередей по «эсбэшнику». Никакого результата от попаданий заметно не было, все-таки сто метров — это очень много для моего голографа.

Но не для Чеха, у которого на прицеле был увеличитель-трехкратник. Хорошая штука, жаль только, что я так и не научился толком стрелять через оптику, иначе бы и себе такой же поставил. Уж чего-чего, а оружия и обвесов на сегодняшнее дело Фанат не жалел.

Я увидел, как наемник, стоявший за соседним деревом прицелился, задержал дыхание, и только потом открыл огонь. Выглянул, как раз чтобы успеть заметить, как агент службы безопасности дернулся от попадания и затих.

— Готов, — сказал Чех. — Вперед.

Мы снова побежали. Шансов уйти у них просто не было, их было двое, к тому же пассажир, очевидно, был совсем не в такой обуви, чтобы в ней можно было бежать по лесу. Я не успел рассмотреть, что именно на нем было, но мне на секунду показалось, что это платье.

Мы догнали их на краю небольшой полянки, где деревья расступились в стороны, а на земле густо росла смородина. Жаль, что еще рано, всегда хотелось попробовать ягод прямо с куста.

— Стоять! — крикнул Шелк. — Дернетесь, обоих положим!

Мы разошлись по кругу, вскидывая автоматы. Нам ничего не стоило достать их, но стрелять было нельзя.

Только теперь я смог рассмотреть пассажира. Это действительно была женщина, одетая в белое платье, сейчас уже покрытое бурыми и зелеными пятнами. Похоже, что она падала, ее поднимали, и тащили дальше. «Эсбешникам» очень не хотелось, чтобы она попала в наши руки.

— Ложись! — крикнул боец, но девушка его не послушала, так и осталась стоять.

— Отпустите его! — крикнул она, повернувшись к нам. — Не нужно больше жертв! Я сама с вами пойду.

Да кто это вообще такая, мать ее? И почему мы не груз потрошим, а за ней по лесам гоняемся? Понятное дело, что это наша основная цель, но я по-прежнему толком не осознавал, во что ввязался.

— Не надо! — сказал «эсбэшник». — Ты не представляешь, что это за люди.

— Что они мне сделают? — спросила она. — Только выкупа попросят. А вот тебя убьют.

— Благоразумно, — встрял в их разговор Шелк. — Оружие пусть бросит только. Автомат, пистолет, нож. Все, короче, пусть бросает.

— Бросай, — сказала женщина, и в голосе ее было столько власти, что я даже удивился. А вот боец повиновался, стащил с себя ремень автомата, уронив ствол в траву, вытащил из кобуры пистолет, бросив туда же. И даже кинжал из наплечных ножен тоже выбросил.

Она, что, кто-то из правления корпорации? Плохо, когда ничего не знаешь о высших кругах. Но не модные журналы же мне читать со сплетнями, тем более, что там правды — кот наплакал. Киборгизированные коты-то вообще не плачут.